14 мая 1990 года президент СССР Михаил Горбачев подписал указ о признании недействительным постановления Верховного Совета Эстонской ССР «О государственном статусе Эстонии». Согласно документу, любые действия местных органов власти и граждан, связанные с этим постановлением, объявлялись незаконными.
«Верховный Совет Эстонской ССР в одностороннем порядке <…> принял 30 марта 1990 года постановление «О государственном статусе Эстонии», признающее незаконной государственную власть Союза ССР в Эстонии. Тем самым нарушены статьи 2, 70, 71, 73 и 75 Конституции СССР, Закон СССР «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР», — отмечалось в указе Горбачева.
Таким образом президент Советского Союза дал официальный ответ на курс республики к независимости, который был формально обозначен еще в 1988 году — тогда была принята декларация о суверенитете республики, признававшая верховенство эстонских законов над советскими.
Эстонское отделение
Решительные призывы к выходу из СССР начали раздаваться в прибалтийских республиках в начале осени того же года. На фоне либерализации госвласти в рамках проводимой Горбачевым перестройки в Эстонии, Латвии и Литве вовсю шли мирные акции протеста, которые получили название «поющая революция». В частности, музыкально-политический фестиваль в Таллине собрал около 300 тыс. эстонцев.
Эстония стала первой прибалтийской республикой, официально решившей отделиться от Советского Союза, но сам процесс по окончательному выделению в самостоятельное государство занял у страны полтора года — 8 мая 1990 года Таллин объявил о выходе из состава СССР.
Указ Горбачева о незаконности постановления по новому статусу республики должен был затормозить движение Эстонии в сторону независимости. Однако каких-либо других действий в отношении республики не последовало, а решение президента СССР практически никак не отразилось на общем курсе таллинского правительства.
Как вспоминал председатель президиума эстонского ВС Арнольд Рюйтель, советские власти сулили ему крупные неприятности еще после принятия декларации о суверенитете, но ожидаемого ответа не последовало.
«Состоялась многочасовая беседа, в ходе которой мне угрожали заключением в тюрьму на 10 лет за сознательное нарушение конституции Советского Союза. Но я остался при своем мнении. Это был переломный момент не только для Эстонии. С этого начался распад Советского Союза», — рассказывал Рюйтель ТАСС.
В целом, в отношении Эстонии руководство СССР проводило достаточно осторожную политику, о чем также свидетельствуют события августа 1989 года. Тогда около 2 млн граждан прибалтийских республик выстроили 600-километровую живую цепь — соединив Таллин с Ригой и Вильнюсом.
Мирная акция была приурочена к 50-летию подписания пакта Молотова-Риббентрова, который, с точки зрения республик, изменил их политический статус. Инициатива по проведению столь масштабной акции принадлежала эстонцам, в итоге Москва лишь осудила акцию, не предприняв никаких действий.
Стоит отметить, что историческую правду относительно отнюдь не добровольного вхождения балтийских республик в состав СССР была выявлена специальной Парламентской комиссией советских депутатов во главе с академиком Александров Яковлевым. Они подтвердили наличие секретных протоколов к пакту Молотова-Риббентропа, которые привели к присоединению Эстонии, Латвии и Литвы к Советскому Союзу.
Литовское сопротивление
Впрочем, 14 мая 1990 года Горбачев попытался затормозить выход из СССР не только Эстонии, но и Литвы. В отношении данной прибалтийской республики президент Советского Союза действовал достаточно жестко, признание недействительной ее декларации о независимости стало лишь частью кампании против литовских властей.
Сессия Верховного Совета Литовской ССР приняла «Акт о восстановлении независимого Литовского государства», отменяющий действие советской Конституции, еще 11 марта 1990 года, что вызвало негативную реакцию в Москве. Четыре дня спустя III Съезд народных депутатов (организация признана в РФ террористической) СССР объявил недействительным одностороннее решение Литвы по выходу из Советского Союза.
«Литовское руководство не внемлет голосу разума, продолжает игнорировать решение III внеочередного Съезда народных депутатов СССР, предпринимает в одностороннем порядке действия, идущие вразрез с Конституцией СССР и носящие откровенно вызывающий и оскорбительный для всего Союза характер», — писал Горбачев в статье для «Правды», указывая на отказ Вильнюса подчиниться решению Съезда.
В конце марта ситуация начала накаляться — в Вильнюс ввели советские войска, которые заняли здания городского комитета Компартии Литвы, Высшей партийной школы, Дома политического просвещения.
Через несколько недель литовским властям был выдвинут ультиматум с призывом до 15 апреля признать действия Конституции СССР и отказаться от независимости.
Однако сопротивление со стороны Вильнюса сохранилось, поэтому советское руководство приступило к следующему шагу — экономической блокаде Литвы. Она началась с ограничений на поставки нефти и газа, а продолжилась появлением списка товаров, ввоз которых в республику запрещался.
Перечень включал пищевые продукты и различное сырье, отсутствие которого останавливало работу большинства литовских предприятий. К сороковому дню блокады остановились все электростанции, работавшие на мазуте. Была ограничена подача теплоэнергии.
Всего блокада продолжалась два с половиной месяца и нанесла Литве ущерб в 11% ВВП. Ограничения были сняты после того, как Вильнюс пошел на уступки и ввел стодневный мораторий на акт о независимости, согласившись на «межгосударственные переговоры». При этом дата отсчета стодневного моратория зависела от начала обсуждений и становилась открытой, однако Горбачев расценил это заявление как победу и снял ограничения с республики.
Это остановило путь Литвы к независимости лишь на время — 28 декабря мораторий был аннулирован, что заставило Москву прибегнуть к более решительным действиям. В ответ на решение литовских властей Горбачев начал силовую операцию. Апогеем кризиса стали события января 1991 года, когда советские солдаты начали штурмовать телевизионную башню в Вильнюсе, которая транслировала выступления сторонников независимости.
Во время спецоперации погибли 14 человек, свыше 600 пострадали, в итоге планируемая на тот день атака на здание Верховного Совета Литовской ССР так и не состоялась.
Освещение указанных событий в СМИ свело на нет попытки Горбачева решить вопрос силовыми методами, а также еще больше настроило руководство и народ страны против СССР.
При этом сам Горбачев в своей книги «Жизнь и реформы» писал, что прибалтийские республики в силу исторических и других особенностей могли бы пользоваться в Союзе особым статусом.
Сама декларация независимости Литвы могла бы рассматриваться как символический акт, рассуждал экс-президент СССР, руководство республики якобы удовлетворил бы статус «ассоциированного члена обновленного Союза ССР», и они были готовы к диалогу.
Однако поиск новой формулы взаимоотношений с прибалтийскими республиками в реформированном Союзе был сорван «суверенизацией России», резюмировал Горбачев.
Латвийский выход
Процесс размежевания с союзным центром у трех республик Прибалтики протекал по-разному. Однако избежать обострения ситуации удалось лишь эстонским борцам за независимость.
Латвия, как и Литва, столкнулась с жесткими мерами со стороны руководства СССР. 14 мая 1990 года Горбачев признал латвийскую декларацию «о восстановлении независимости» не имеющей юридической силы с момента ее принятия — 4 мая того же года.
«Декларация принята Верховным Советом Латвийской ССР с нарушением статей 70, 71, 73 и 75 Конституции СССР, а также Закона СССР от 3 апреля 1990 года «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР». Она идет вразрез с законными правами и интересами других субъектов советской федерации — Союза ССР», — говорилось в указе президента СССР.
Это постановление не возымело должного эффекта, Латвия не стала отказываться от пути к независимости, обосновав принятие декларации опросом среди жителей республики. События развивались относительно спокойно вплоть до начала силовых действий советских войск в Литве, что вызвало волну демонстраций в Латвии.
13 января 1991 года в Риге состоялся митинг протеста с участием около 500 тыс. человек, который привел к началу сооружения баррикад у стратегических объектов в столице Латвийской ССР и других городах.
Для урегулирования ситуацию в республику было направлено спецподразделение, которое впоследствии столкнулось с сопротивлением со стороны местных «сил самообороны», «баррикадников», но в основном милиции. Стычки продолжались вплоть до 27 января, в результате столкновений погибли не менее семи человек.
«Дело вылилось в настоящий бой в центре Риги. Человеческие жертвы, как и в Литве, только укрепили латышей в намерении добиваться полной независимости», — писал Горбачев с своей книге «Жизнь и реформы».
Есть основания полагать, что вооруженные столкновения в Латвии было сознательно спровоцировано, подчеркивал экс-президент СССР, нити тянутся к радикально настроенным местным сепаратистам.
Впрочем, ситуация в любом случае не сыграла в пользу Горбачева и его желания затормозить распад Советского Союза. К Всесоюзному референдуму о сохранении Союза ССР — 17 марта 1991 года — все три прибалтийские республики уже фактически были потеряны, они официально объявили бойкот референдуму.
