Слушать новости
Телеграм: @gazetaru
Брежнев: от Никсона до Афганистана

Чем запомнился Леонид Брежнев в период «холодной войны»



Леонид Брежнев и президент США Ричард Никсон, находящийся с официальным визитом в СССР, в перерыве...

Леонид Брежнев и президент США Ричард Никсон, находящийся с официальным визитом в СССР, в перерыве между переговорами в резиденции советского лидера в Крыму — в поселке Ореанда близ Ялты, 1974 год

Юрий Абрамочкин/РИА «Новости»
Сегодня исполняется 110 лет со дня рождения Леонида Брежнева — советского лидера, правившего СССР с 1965 по 1982 год. И хотя имя генсека принято связывать с термином «застой», это больше относится к внутреннему положению дел в стране. Во внешней политике этот период отличался динамизмом, напряженностью и крутостью принимаемых решений. «Газета.Ru» разбиралась во внешнеполитическом наследии Брежнева.

Пришедший к власти в стране в результате внутриэлитного переворота в 1964 году Леонид Брежнев оказался компромиссным лидером для руководства страны, уставшей от «волюнтаризма» его предшественника Никиты Хрущева. Относительно молодой и энергичный Брежнев казался спокойнее, чем Хрущев, который в последние годы правления начал поражать политическими эскападами даже своих соратников.

Во внешней политике наследие Брежнева можно охарактеризовать как противоречивое. В нем были не только ввод войск в Чехословакию и Афганистан, но и начало политики разрядки с США и подписание Хельсинкских соглашений. Для СССР годы его правления вплоть до начала войны в Афганистане были относительно стабильными, и, согласно социологическим опросам, жившие в те времена по-прежнему вспоминают советского генсека «тихим, добрым словом».

Доктрина Брежнева – Путина

Ввод войск СССР и стран Варшавского договора в Чехословакию стал первым серьезным внешнеполитическим испытанием для Брежнева и руководства Политбюро. СССР беспокоила ситуация в союзной стране, где к власти пришли реформистские силы во главе с новым лидером Компартии страны Александром Дубчеком, провозгласившим курс на построение «социализма с человеческим лицом» и большую самостоятельность в отношениях с СССР.

Как рассказывал автору этой статьи ныне покойный секретарь ЦК КПСС Константин Катушев, принимавший участие в переговорах с лидерами КПЧ, у советского руководства не было единого мнения по поводу политики Дубчека: «одни выступали за принятие предупредительных мер, которые не давали бы размывать политику Компартии Чехословакии и социалистических позиций, а другие — во многом под влиянием западной пропаганды — говорили, что надо смотреть на вещи более либерально, и, по сути дела, внутри был раздрай. Эти настроения распространялись по обществу и затрагивали часть интеллигенции страны».

При этом Катушев утверждал, что на момент принятия решения о вводе войск отношение Политбюро «было единым».

Поддержали СССР и союзники по Варшавскому договору — все, кроме Румынии, всегда занимавшей независимую позицию. По словам Катушева, перед вводом войск Брежнев позвонил президенту страны Людвигу Свободе, которого знал еще с молодости и называл «Людвигом Ивановичем». Генсек сообщил ему о вводе войск и попросил армию страны не оказывать сопротивление. Советские войска позиционировались как заслон перед возможным вмешательством со стороны Запада.

Сопротивление оказывали гражданские лица, потрясенные вторжением в страну армии, еще два десятилетия назад освобождавшей их от нацистов. Во время столкновений с советскими войсками погибло более 100 человек, а отношение граждан страны к СССР резко ухудшилось.

На Западе реакцию СССР на события в Чехословакии назвали проявлением «доктрины ограниченного суверенитета» или «доктрины Брежнева». Ее суть, по мысли западных экспертов, сводилась к тому, что соцстраны не имели возможности проводить независимую политику без оглядки на Москву, так как это противоречило единству советского блока.

__is_photorep_included10436345: 1

Стоит отметить, что впоследствии в применении «доктрины Брежнева» западные политические аналитики начали обвинять нынешнего российского президента Владимира Путина.

Ряд западных политиков проводили параллели между вторжением СССР в Чехословакию и действиями России на востоке Украины. В мае 2014 года тогдашний президент Еврокомиссии Жозе-Мануэль Баррозу обратился к Путину с призывом оставить «доктрину ограниченного суверенитета» применительно к Украине. «Она должна остаться в учебниках истории», — говорил Баррозу.

Разрядиться с Никсоном

Несмотря на акт агрессии в отношении дружественного государства, вызвавший волну возмущения на Западе, Брежнев искал возможности для улучшения отношений с США, которые сами находились не в лучшей форме. Америка вела войну во Вьетнаме, где поддержку северному правительству оказывал СССР. Внешнеполитическое руководство СССР по поручению Брежнева обрабатывало возможные общие точки соприкосновения интересов.

В мае 1972 года свой первый официальный визит в СССР совершил президент США Ричард Никсон. Будучи сторонником реального подхода к политике, он смог найти общий язык с Брежневым, которого тоже, если вынести за скобки марксистско-ленинскую фразеологию, можно было охарактеризовать как «консервативного» политика. По воспоминаниям современников, у Брежнева и Никсона сложились неплохие человеческие отношения, и в знак симпатии американский президент даже преподнес советскому генсеку (известному автолюбителю) автомобиль «Линкольн-Континенталь».

Годы правления Никсона стали началом процесса «разрядки» между СССР и США. Были подписаны Договоры по противоракетной обороне и о сокращении стратегических вооружений (ОСВ-1). В 1975 году впервые в истории состоялся совместный полет советских космонавтов и американских астронавтов на корабле «Союз – Аполлон».

«На фоне мер в области контроля над вооружениями — центральной проблемы для обоих государств — заметно улучшились наши отношения с США, охватив сферы торговли, культуры, образования, охраны окружающей среды», — писал об этом времени в своей книге «В разные годы» экс-замглавы МИД CCCР Анатолий Адамишин.

Дипломат отмечает, что СССР в «какой-то мере» помог США «уйти» из Вьетнама, ведя посредническую дипломатию с силами прокоммунистического правительства в этой стране.

Однако глава Совета по внешней и оборонной политике Федор Лукьянов считает, что, несмотря на положительные стороны, оценивать правление Брежнева по разрядке нельзя. «История советско-американских отношений — это бесконечные синусоиды, и поэтому ее нельзя поставить ни в плюс, ни в минус».

Идя на разрядку с СССР, США активно наводили мосты с враждебным СССР Китаем. Между двумя коммунистическими державами были не только геополитические, но и идеологические разногласия. Китай по-прежнему исповедовал чуть видоизмененную сталинистскую идеологию, от которой в СССР давно отказались. КНР также враждебно относилась к Вьетнаму и поддерживала бесчеловечный режим «красных кхмеров» в Камбодже.

Апофеозом конфронтации стало столкновение между советскими пограничниками и китайскими военными в 1969 году, переросшее в небольшой военный конфликт из-за принадлежности острова Даманский. В бою с китайскими военными погибли 58 советских пограничников. Побывавший в зоне конфликта Александр Проханов (в ту пору корреспондент «Литературной газеты») позже скажет, что это был день, «когда одна красная звезда стреляла в другую».

Друг диссидентов

Несмотря на то что Брежнев не вызывает симпатии у диссидентов — при нем гонения на инакомыслящих усилились, — именно в его время были приняты Хельсинкские соглашения. В документе закреплялась обязанность правительства СССР следить за соблюдением прав человека в стране. Соглашения дали возможность авторитетным правозащитникам, объединившимся в Московскую Хельсинкскую группу, требовать от властей СССР соблюдения собственных же договоренностей.

Конечно, подписывая соглашения с США, советское руководство во главе с Брежневым заботилось не о диссидентах, а прежде всего о соблюдении принципа нерушимости границ — главного пункта соглашений.

«Эта формула включала в себя многое. Ее одобрение означало, что территориальное (мы подразумевали — и политическое) устройство в Европе не может быть изменено. Тем самым закреплялся раскол Германии, а с ним вхождение ГДР в социалистический лагерь. Игра на удержание в действии», — отмечал в своей книге Адамишин.

Ярким проявлением начавшейся в конце правления деградации брежневского режима стала война в Афганистане. В 1979 году генсек был уже больным человеком, и решение о вводе войск в эту страну фактически продавили влиятельные члены Политбюро Дмитрий Устинов и Юрий Андропов. Первоначально цели казались благими. СССР планировал отстранить от власти афганского президента Хафизулу Амина, жестокого диктатора сталинского типа и инициатора массовых казней своих же товарищей по партии. Сомневавшегося в целесообразности войны сентиментального Брежнева «добила» новость о том, что по приказу Амина был задушен его приятель и соперник Амина Нур-Мухаммед Тараки.

Опасаясь нового раскола в коммунистическом движении, советские вожди объявили Амина «агентом ЦРУ». Он действительно в молодости учился в Америке, хотя к американцам относился с большой долей подозрения. В результате штурма президентского дворца спецподразделением «Альфа» в конце декабря 1979 года Амин был убит. Штурм проходил в тяжелых условиях, и его участники уже годы спустя кляли за принятое политическое решение «кремлевских старцев»: «Хотелось взять автомат и перестрелять их к чертовой матери вместе с Амином», — рассказывал «Газете.Ru» годы спустя один из участвовавших в штурме офицеров КГБ.

Вторжение СССР в Афганистан дало повод США использовать конфликт в своих интересах. Миролюбивый и относительно слабый президент США Джимми Картер дал распоряжение оказывать помощь афганским моджахедам. Война продолжалась еще шесть лет после смерти Брежнева и была прекращена лишь Михаилом Горбачевым.

За время боевых действий в Афганистане погибло около 15 тысяч советских солдат и офицеров.

Глава президиума СВОП Лукьянов оценивает внешнеполитическое наследие Брежнева как «удручающее»: «Вышла из равновесия Польша, шла война в Афганистане, отношения с США были тупиковыми, с Китаем — очень плохие. Плюс экономическая подсаженность на нефтегазовые доходы сказалась на деформации экономики».

При этом эксперт считает, что построенные при Брежневе газопроводы в Европу сыграли значительную (и положительную) роль в связывании с европейским рынком, а значит, и политикой.