Пять лет за ролики в интернете

Томского блогера Вадима Тюменцева приговорили к пяти годам колонии за два ролика

35-летнего томского блогера Вадима Тюменцева приговорили к пяти годам колонии общего режима и на три года отлучили от интернета за два ролика, размещенных в сети. Один из них — против подорожания маршруток — провисел в сети меньше суток. Тюменцев, не увидев поддержки горожан, удалил его сам. Судья Екатерина Галяутдинова, прежде выносившая условные приговоры даже ранее судимым, дала блогеру даже больше, чем просил прокурор.

Блогера Вадима Тюменцева из Томска трудно назвать лояльным местной власти. Подорожание общественного транспорта на 2 рубля сподвигло его на создание первого ролика, в котором правоохранительные органы усмотрели признаки экстремизма и возбуждения ненависти к представителям власти. Тюменцев в ролике о народном гневе, который провисел в YouTube меньше суток и собрал чуть больше тысячи просмотров, говорил о том, что страна находится на грани социального взрыва и это понимают многие. Блогер призвал томичей перекрыть дорогу, потому что иначе федеральные власти внимания на их проблемы не обратят. По его словам, виноваты в плохой жизни мэр города Иван Кляйн и губернатор области Сергей Жвачкин. Никакого перекрытия трассы не было, блогера не поддержали, но вскоре против него появилось уголовное дело, обвиняли его по ст. 282 и ст. 280 УК РФ, а с самого Тюменцева взяли подписку о невыезде.

Второй ролик собрал уже 114 тыс. просмотров и сотни комментариев. В нем шла речь о беженцах с Украины, которые приехали теперь жить в Томск и окрестности. Тюменцев говорил, что в городе и без беженцев достаточно проблем, и возмущался тем, что власть помогает им теперь больше, чем своим же жителям. Этим роликом тоже заинтересовались местные СК и ФСБ, в конце апреля Тюменцева взяли под стражу, и с тех пор он находится в СИЗО. Правозащитный центр «Мемориал» (организация включена Минюстом в список иноагентов) считает его политзаключенным.

«Я эти ролики смотрела несколько раз, да, местами они очень эмоциональные, и можно было бы все это помягче сказать, но при чем тут экстремизм, какое разжигание ненависти к власти? — удивляется его адвокат Лариса Агапова. — О том, что Вадима арестовали, я узнала лишь несколько дней спустя, меня об этом даже не предупредили, хотя обязаны были. Что касается беженцев, то они разные. Есть те, кто реально пострадал и кому хочется помочь. А есть наглые, которые все только требуют от других, а власть идет им навстречу.

Вы знаете, у нас в автобусах и маршрутках и не такое услышишь, он всего лишь высказал свое мнение, а его взяли и посадили на пять лет, хотя прокурор просил четыре года колонии-поселения. Вадима же отправили сразу в зону к уголовникам, хотя он несудимый был».

Собеседник в администрации Томской области, попросивший не указывать его фамилию, говорит, что власти и правда сильно обиделись на Тюменцева.

«Конечно, они на него обиделись и решили убрать с глаз подальше, — согласна адвокат Агапова. — Но даже тут судья превзошла прокурора: тот просил запретить Вадиму писать и выкладывать ролики в интернет на два года, а она присудила три года».

«Да, в роликах есть некорректные, эмоциональные выражения, но дать за них пять лет колонии общего режима — это перебор, — считает друг Тюменцева журналист Антон Иванов. — Также необходимо учесть, что ролики никого ни к чему не побудили. Люди призыв выйти на митинг не восприняли всерьез, так же как и призыв выдворить беженцев. Все просто в шоке от такого приговора».

По данным информационно-аналитического центра «Сова» (организация включена Минюстом в список иноагентов), хотя статьи об экстремизме все чаще применяются в российском судопроизводстве, приговоров, связанных с реальным лишением свободы, пока все-таки немного. В большинстве случаев они не связаны с лишением свободы, хотя количество возбужденных дел по экстремизму по сравнению с 2014 годом выросло почти вдвое. Так же, считают в центре, внезапно увеличилось количество людей, находящихся в местах лишения свободы за ненасильственные действия, среди которых высказывания или членство в запрещенных организациях. Представителей власти, силовых органов и т.д. суды стали признавать социальными группами с 2005–2006 годов. Тогда житель Марий Эл Виталий Танаков был осужден за разжигание вражды в отношении работников республиканского министерства культуры, дали ему 120 часов исправительных работ.

Адвокат Александр Островский считает, что в последнее время становится уже тенденцией, когда судьи дают даже больше, чем просит прокуратура. Недавно так же поступила судья Басманного суда Наталья Дударь, которая приговорила по статье «Неоднократные нарушения на митингах» 33-летнего активиста Ильдара Дадина к трем годам колонии общего режима, хотя даже прокурор просила дать ему два года. Ст. УК 212.1 появилась в июле 2014 года, и Дадин стал первым осужденным по ней. До этого за нарушения на публичных акциях привлекали исключительно к административной ответственности, что грозило сроком до 15 суток ареста. Сейчас же за участие в несанкционированных акциях можно получить до пяти лет лишения свободы. 76-летний Владимир Ионов, которому вменяют ту же статью, что и Дадину, решил не дожидаться суда и тайно уехал на Украину.

«Страна стремительно беднеет, идет ликвидация среднего класса, население скатывается в нищету. Власти боятся малейших проявлений недовольства, а поскольку, как сказал Высоцкий, «настоящих буйных мало», то высказывающие свое мнение публично становятся их смертельными врагами, — говорит Островский. — Послушные судьи, которым зарплату не задерживают и не просто индексируют, как пенсионерам в заниженном размере, а наоборот, часто повышают, из мантии вон лезут и готовы за свою пайку посадить всех, кого им приведут в суд. И в этом они первые ученики даже по сравнению с прокуратурой — они просят, а судьи еще от себя добавляют, чтобы никому неповадно было. В последнее время стало тенденцией, когда судьи дают бóльшие сроки и худшие условия отбытия (строгости режима), чем просит прокурор».