Цивилизация
Законопроект внесли председатель комитета Госдумы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству Павел Крашенинников и его первый зам Виктор Пинский. Они предлагают внести изменения в статью 161 Уголовного-процессуального кодекса РФ, которая касается подписки о недопустимости разглашения данных предварительного расследования участниками уголовного судопроизводства. В законопроекте приводится перечень типов информации, которые никак не могут подпасть под подобную подписку. К ним относятся: информация, содержащаяся в ходатайствах, жалобах о нарушении конституционных прав и свобод граждан, о возбуждении уголовного дела в отношении конкретного лица, уведомления о подозрении, предъявлении обвинения, избрании меры пресечения.
Депутат Виктор Пинский пояснил «Газете.Ru», что законопроект в первую очередь направлен на защиту адвокатов. Он считает, что защитники имеют право ссылаться и озвучивать данные, которые приводят в своих жалобах.
«Взятие подписки о неразглашении может быть способом, с помощью которого адвоката заставляют вообще отказаться от жалоб. Ведь по факту их читают секретари, делопроизводители и вообще кто угодно. Вот и получается, что он разглашает», — объясняет член комитета по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству, бывший первый заместитель прокурора Москвы Юрий Синельщиков.
Статья 310 УК РФ предусматривает, что разглашение данных предварительного расследования, если оно совершено без согласия следователя или дознавателя, наказывается штрафом в размере до 80 тыс. руб., обязательными работами на срок до 480 часов, исправительными работами на срок до двух лет или арестом на срок до трех месяцев. По этой статье, например, осудили адвоката Ларису Мове. Ее обвинили в нарушении тайны следствия и отстранили от участия в процессе по делу об убийстве журналиста Дмитрия Холодова. В начале 1999 года она передала корреспонденту газеты «Версия» выписки из протокола допроса своего подзащитного Барковского. В них говорилось об обстоятельствах совершения преступления, а также было его письмо, в котором он жаловался на давление, оказываемое следствием. Эти документы легли в основу статьи, напечатанной вскоре в газете.
Совсем недавно по этой же 310-й осудили адвоката Георгия Антонова, который защищал фигурантов громкого дела о коррупции в МВД, среди которых генералы Денис Сугробов и покойный Борис Колесников.
«Следователь на суде заявил, что я разглашал данные «путем обращений в различные органы госвласти», на этом основании меня признали виновным, — рассказывает Антонов. — На практике такое происходит часто: как только адвокат начинает активно заниматься делом и законным образом реагировать на нарушения или тем более давление и пытки в отношении своего клиента, его любыми способами стараются вывести из дела: или допросить по делу в качестве свидетеля или взять подписку о неразглашении. При этом Маркин из СКР по телевидению рассказывает все, что считает нужным, и никто не обвиняет его в разглашении. Если же адвокат говорит на ту же тему, опираясь на открытые данные, то запросто может получить судимость».
Антонов считает данный законопроект «компромиссным», хотя в целом, по его мнению, статья 310 УК РФ — неконституционная. Соответствующую жалобу он уже подал в КС.
По мнению депутата Пинского, все участники уголовного процесса должны точно знать и понимать, что именно они могут разглашать, а что нет: «Бывает, что заходит речь о привлечении к уголовной ответственности даже прокуроров. Должна быть четкая грань, чтобы следователь предупреждал о том, что конкретно нельзя разглашать. Сейчас под это можно подвести фактически все что угодно, любые данные из дела».
Адвокат Александр Островский согласен, что конкретика в статье о подписке необходима. Хотя, замечает он, «сливами» информации из уголовного дела занимаются чаще следователи, чем защитники.
«Иначе бы не было такого, что фигуранты громких уголовных дел вдруг вовремя уезжают за границу и становятся недоступными для закона, а у самих следователей не появлялись бы потом дорогие иномарки и шикарные загородные дома, — говорит Островский. — В общем, это хорошо, если простор фантазии следователя ограничат законом».
