Цивилизация
В Пскове, кажется, случился свой маленький «Тангейзер» — артисты местного академического драмтеатра направили Владимиру Мединскому письмо с жалобой на новую постановку «Банщик», в которой якобы присутствуют мат и обнаженные жители города. Подача петиции была приурочена к визиту министра в восстановленный Святогорский монастырь. Режиссера Варвару Фаэр (одна из самых заметных ее работ — «Берлуспутин» в «Театре.doc») позвал на постановку в Псков худрук театра Василий Сенин, не так давно оставивший свой пост. Ее постановка сделана в технике verbatim, то есть на основе документальных интервью — в данном случае с жителями города. Пока постановка перенесена на май из-за ее «технической неготовности». О том, что произошло со спектаклем, «Газете.Ru» рассказала режиссер постановки «Банщик» Варвара Фаэр.
— Что произошло во вторник?
— Я начала работу над спектаклем некоторое время назад, и то, что какие-то письма появились только сейчас, несколько странно. Очевидно, культурному начальству Пскова было не до меня — они были заняты заменой прежнего худрука Василия Сенина. Сделать документальный спектакль про город на основе интервью с местными жителями была его идея.
— В современном российском театре есть несколько примеров исследования города с помощью техник документального театра. Как работали вы?
— Мы долго искали героя. Я дала актерам задание — и отправила в город, разговаривать с людьми. Они взяли множество интервью — у кого-то получалась история, у кого-то нет. Нашему актеру Максиму Плеханову сразу повезло — он встретил человека, который стал центральным персонажем нашей пьесы. Это банщик из городской бани — человек незаметной внешности, но при этом философ и поэт, очень нестандартно мыслящий человек. Он слышит обрывки разговоров, за которыми — судьбы людей. Перед ним проходит целая галерея героев — проститутки, сотрудница силовых органов, сектантка, глухонемой дворник, военный… Совершенно реалистичные персонажи, замечу, без намеренной чернухи. Эти разговоры и персонажи наталкивают его самого на рассуждения о любви, дружбе. Он чудо и дух этого города.
— А с ним самим что-то происходит?
— О да. Один из клиентов избивает его. У него разгорается конфликт с директором бани, пошляком и мерзавцем, который хочет уставить территорию бани лебедями из автомобильных покрышек. Его увольняют, он совершает преступление…
— Как на этот материал реагировали в театре?
— Очень по-разному. Ко мне на прогон пришел один заслуженный артист, и он орал на меня, что я его оскорбила и «показала, что он г...», и назвал мой спектакль «антитеатром». Другой важный человек даже посоветовал мне «подобру-поздорову» убираться в Москву. У меня есть подозрение, что некоторых артистов вызывали в кабинеты и требовали подписать петицию Мединскому.
— Но актеры вас поддерживают?
— Наши артисты поделились на три части. Первые были сразу против — но я никого не заставляла участвовать, играли только желающие. Одна из таких недовольных актрис сообщила мне, что она «не уважает среду», из которой я происхожу. Ну, я никого насильно в спектакль не затаскивала. Другим нравилась постановка, но они были вынуждены подписать. Мотивировка такая: я-то приеду, поставлю и уеду, а им тут жить и работать. Их можно понять. Ну и третья группа — те, что отказались подписать петицию. Честь им и хвала, я им очень благодарна.
— Вы планировали, что ваша работа кончится скандалом?
— Нет! Послушайте, постановки в технике verbatim делаются уже полвека, это давно не «новый театр», как кажется некоторым. Для меня главным был выпуклый, интересный, романтичный даже персонаж, который здесь есть, — и истории, которые открывают нам дух города. Да, тут есть жесткий юмор и жесткий язык — но это лишь жанровая краска этой постановки, а не главное ее наполнение. Никакого скандала, никакой провокации я, как вы понимаете, не планировала.
— Вы живете и работаете в Москве. Вы были готовы к тому, что в провинции нравы и зритель консервативнее?
— О чем вы говорите, какая провинция? В Пскове есть умные, жадные до новых впечатлений и современного театра зрители. Я уверена, что свой зритель у спектакля будет.
— Что собираетесь делать дальше?
— Сдаваться не собираюсь. Рассматриваю возможность обращения в суд.
