Цивилизация
В России к американскому фолку отношение сложное. Наиболее выдающихся представителей музыки у нас любят и ценят, как, например, Боба Дилана, Джоан Баэз. Пит Сигер по своей известности на родине, надо думать, намного превосходит этих двух — его песни давно стали частью хрестоматий, а личная, длиной во всю жизнь кампания гражданского протеста против нарушения прав человека, апартеида и сегрегации стала примером для многих борцов 60-х. Он принял участие, кажется, во всех заметных протестах ХХ века — поддерживал испанских республиканцев, боролся против войны во Вьетнаме, выступал против загрязнения окружающей среды и войны в Ираке.
В США он икона, патриарх, великая величина, которой поклоняются и с которой делают жизнь.
В России при этом он оказался трагически неизвестен. В памяти тех, кому больше 35, Сигер — смутное воспоминание из детства, исполнитель полной гражданского пафоса песни борцов с апартеидом «We shall overcome», которая в советской школе входила в обязательную программу для уроков пения.
Он попал туда по партийной квоте: член американской Компартии, он был одним из немногих, кому дозволялось выпускать в СССР свои пластинки и приезжать с концертами.
Он посещал Советский Союз дважды, в 1961 и 1965 годах, на заре и в зените «оттепели» (так что герои знаменитого телефильма Тодоровского вполне могли ходить на его концерты). Владимир Познер вспоминал, что для одной из песен музыканту понадобилось бревно: в ней пелось о лесорубе. Вместе с братом Павлом будущий телеведущий, одетые в свои лучшие костюмы, пронесли бревно по улицам Москвы и безо всяких сопроводительных документов занесли за кулисы Концертного зала Чайковского. В 1965 году он выступал в Актовом зале МГУ.
Коммунистом Сигер был честным и пытливым — когда уяснил, что в исполнении Сталина этот строй вовсе не защищает человека труда, отошел от сталинистской платформы, продолжая стоять на левых позициях. И убежденным — в 1955 году, в разгар политики маккартизма, его вызвали в комиссию по антиамериканской деятельности, обвинили в неуважении к конгрессу и приговорили к году тюрьмы. Просидеть ему пришлось недолго — через четыре часа он был освобожден под залог.
Вместе с коммунизмом российский слушатель выкинул на свалку и память об артисте — любимчике советской власти, имевшем несчастье ставить знак равенства между народной музыкой и жизнью этого народа.
А в США его карьера успешно продолжалась до 2000-х: уже пожилым человеком он много ездил по миру с концертами, выпуская новые пластинки едва ли не каждый год и продолжая оставаться совершенно неизвестным в России.
Впрочем, его памяти нечаянно поспособствовали две российские рок-звезды — Маша Макарова из группы «Маша и медведи» и Олег Нестеров из «Мегаполиса». Они записали песню «Где цветы», русскую версию антивоенной баллады «Where have all the flowers gone», сочиненной Сигером и ставшей народной во множестве стран в диапазоне от Испании до Японии. Интересно, что у этой песни оказались русские корни. По признанию Сигера, его на нее вдохновил английский перевод звучащей в «Тихом Доне» Михаила Шолохова колыбельной: «Где все цветы? Их девушки собрали. А где все девушки? Они вышли замуж. А где же мужья их? Все они в армии». Сигер дописал третий куплет, закончив композицию. В исполнении Нестерова — Макаровой он звучит так: «А где солдаты, дай ответ? Легли в могилы, и вот их нет. А где могилы, дай ответ? Цветами стали, и вот их нет».
