Подпишитесь на оповещения
от Газеты.Ru
Дополнительно подписаться
на сообщения раздела СПОРТ
Отклонить
Подписаться
Получать сообщения
раздела Спорт

Балет одурманенных

На сцене Большого театра проходят выступления Балета Мориса Бежара

Кирилл Матвеев 05.04.2013, 13:57
Балет «Весна священная» Мориса Бежара представил в Большом театре bolshoi.ru
Балет «Весна священная» Мориса Бежара представил в Большом театре

Труппа Bejart Ballet Lausanne показывает на гастролях в Москве четыре одноактных балета — «Кантата 51», «Синкопа», «Приношение Стравинскому» и «Весна Священная». Гастроли проходят в Большом театре в рамках международного балетного фестиваля «Век «Весны священной» — век модернизма».

Труппа Мориса Бежара в Лозанне уже несколько лет существует без своего основателя, но традиции одного из лучших в мире авторских балетных театров здесь благоговейно хранят. Конечно, появляется новый репертуар, но балеты, поставленные самим Бежаром, жизнелюбом и философом, труппа по-прежнему исполняет замечательно.

Среди них балет «Кантата 51» на музыку Баха. Его тема — благая весть, если выражаться возвышенно, или хорошая новость, говоря языком светским. Действующие лица: ангел, дева, две девушки и хор из четырех юношей.

Но Бежар не был бы Бежаром, если б ограничился одной лишь иллюстрацией новозаветной истории.

Он, во-первых, хотел создать «видимый контрапункт пению» (а поет здесь Тереза Штих-Рендалл, не последнее сопрано в мире). Во-вторых, тема благой вести понимается метафорически — как любая возвышенная эмоция, например, благо высокого искусства. Дева лежит на боку; весть приходит к ней во сне. Танцовщик в белом осеняет ее, и это действие поставлено как нежный ритуал почти без прикосновений партнера, который сложными вращениями в воздухе как будто изливает энергию в пространство. Напитавшись энергией, девушка просыпается, и начинается активная общая радость, особенно убедительная потому, что классический танец так же легко дается бежаровским артистам, как и способы телесного расслабления: ведь в школе при труппе учат и тому и другому.

«Синкопа» поставлена в 2010 году Жилем Романом, который в последние годы жизни Бежара был ведущим танцовщиком труппы, одновременно помогая мастеру руководить. Теперь Роман — арт-директор Bеjart Ballet и действующий хореограф.

Короткая постановка исследует физиологию и психическую подоплеку впечатлений, производимых на танцующего человека смещением ритма, убегающего с сильной доли такта на слабую.

Правда, явных синкоп в хореографии как раз мало. Романа больше заинтересовал медицинский смысл слова «синкопа» (обморок, кратковременная потеря сознания или сердцебиения). Он строит балет как цепь номеров-ассоциаций на музыке швейцарской группы Citypercussion и на пластических «обмороках»: мизансцены внезапно обрываются, чтобы так же внезапно начаться. Все похоже на рваный сон, мучающий человека по утрам: какие-то обрывки, когда дремота то накатывает, то отступает, а ночной абсурд оказывается продолжением яви. Центральный дуэт в исполнении Габриэля Аренаса Руиса (дерганый юноша, проваливающийся сквозь огромное кресло) и Элизабет Рос (таинственная незнакомка в лиловых бриджах и светящейся шляпе-абажуре, то ли греза, то ли комнатный торшер) поражает резкой гибкостью, словно колеблются тонкие металлические прутья.

А вокруг кружится диковинный хоровод в духе картин Дали:

существа с прозрачными крыльями, дама-птица в огромном кринолине, существо огромного роста в черном плаще и прочие глюки, от которых герой не в силах избавиться, и в финале он замирает, судорожно всхлипнув во весь рот.

«Приношение Стравинскому» — знак внимания позднего Бежара композитору, дополняющий его знаменитую «Весну», точнее, подготавливающий московскую публику к ней. В балете две половинки.

Первая идет под запись оркестровой репетиции Стравинского, где звучит композиторский голос: забавный русский акцент Стравинского, по-английски командующего музыкантами, — сам по себе волнующий раритет. Это фрагмент балета «Игорь и мы», над которым Бежар работал перед смертью в 2007 году.

Голос визуален: танцовщик в черном фраке дарит спущенную с неба скрипку солистам второй части, исполняемой под музыку «Концерта для скрипки с оркестром ре мажор» в превосходной записи Бостонского симфонического оркестра с дирижером Сейдзи Озавой и солистом Ицхаком Перлманом. Дуэт Элизабет Рос и Жюльена Фавро снова, как и в «Кантате», рисует благодарного и благодарящего Бежара: это чувство признательности мировой культуре и ее гениям хорошо знакомо тем, кто читал его книги — «Мгновение в жизни другого» и «Чьей жизни?».

И, наконец, гвоздь гастрольной программы, легендарная бежаровская «Весна священная», спектакль 1959 года, манифест поколения «детей-цветов», предтеча сексуальной революции.

Бежару был не интересен языческий праславянский обряд, заложенный в основу «Весны» на премьере в 1913 году, но «архаическая» музыка Стравинского влекла его с нездешней силой. Хореограф, по его признанию, протер несколько виниловых пластинок, когда готовился к постановке. В брутальной «первобытности» музыки Бежар услышал вечный зов плоти, фатальный инстинкт размножения: «Я не стану делать ни русских крестьян, ни французских буржуа, ни греческих пастухов.

Это будут мужчины и женщины, точка».

Одурманивая себя музыкой и бесконечным счетом ритма (иначе это не станцуешь), не поддаваясь «по ходу дела искушению сделать покрасивее», Бежар отказывал исполнителям в индивидуальности на сцене. Ему требовались, как он говорил, не артисты, а их животная сила: ляжки и кулаки, внезапные и резкие движения голов, животы и выгнутые спины.

Результат оказался потрясающим. Три эпизода балета разворачиваются с неизбежностью физического закона. Есть два заряда с противоположными знаками — мужчины и женщины. Если заряды соединить проводником-танцем, возникнет и потечет электрический ток. Все эти напористые мужские «бодания» и агрессивное сравнение сил в первой части «Весны», вся женская боязливость, оборачивающаяся бессознательным призывом (вторая часть) выльются в живительное пульсирование финала. Разные полы встречаются, соитие наконец происходит, и соединившиеся в экстазе тела любовников — солирующая пара, блистательный Оскар Шакон и Екатерина Шалкина — взывают вверх, осеняемые кругом взметнувшихся рук кордебалета. Разумеется, здесь нет и намека на классический танец, нет декораций, а вместо костюмов телесного цвета трико. Зато есть чарующая полузвериная пластика, чередующая ласку и таску. И есть незабываемое ощущение бродящих в крови, как хмель, телесных сил, которое можно было вдохновенно воспеть лишь в эпоху, когда еще не знали СПИДа.