Пенсионный советник

Красоту с себя снимая

Четыре выставки «Моды и стиля» в столичном «Манеже» образуют царство фэшн-фотографии и постановочных эффектов

Велимир Мойст 12.03.2013, 10:00
Майлз Олдридж, «Домохозяйка #3» («Красота в XXI веке. Женщины мечты. Мужчины мечты») предоставлена Barthouse Culture Concepts
Майлз Олдридж, «Домохозяйка #3» («Красота в XXI веке. Женщины мечты. Мужчины мечты»)

Четыре выставки «Моды и стиля» в столичном «Манеже» образуют царство фэшн-фотографии и постановочных эффектов.

Несмотря на то что формат фестиваля «Мода и стиль в фотографии» позволяет ставить самые разные акценты и уходить достаточно далеко от гламурных трендов, все же без последних это мероприятие никогда не обходится. На этот раз их средоточием стало пространство Манежа, где правят бал фотографы моды. К этой категории, правда, не принадлежит канадец Стэн Дуглас, но его выставка «Киностудия середины века» к остальным трем проектам примыкает довольно органично — в первую очередь из-за того, что имитирует документальность путем тщательных постановок, стилизованных под эстетику 1940—1950-х.

Сам Дуглас ту эпоху не застал, но ему и не требовались личные наблюдения: источником вдохновения для себя он назначил работы легендарного криминального репортера Уиджи, малоизвестного канадского фотографа Раймона Манро и некоторых других авторов, оставшихся в истории анонимными. Пользуясь их сюжетами и приемами, Стэн Дуглас выступает в амплуа их коллеги и современника, будто бы тоже выезжавшего на места преступлений, снимавшего светские рауты, фиксировавшего уличные мизансцены и т. п. Впрочем, для него подражание не самоцель:

он пытается при помощи инсценировок уловить дух послевоенной американской жизни, мнившей себя «золотым веком», но в действительности таковым не являвшейся.

Художник тогдашнюю атмосферу не столько реконструирует, сколько препарирует, добиваясь эффекта пародийного и одновременного натуралистического.

Если дугласовские инсценировки хотя бы частично маскируются под документальные первоисточники, то в трех других экспозициях безраздельно правит откровенное постановочное сочинительство. Различаются только задачи. Проект «Dior Couture. Патрик Демаршелье» — это полновесная ода знаменитому модному дому, его парадный портрет в исполнении ветерана фэшн-фотографии.

Демаршелье не скрывает заказного характера своей недавней серии, более того, гордится приглашением на роль «придворного художника»,

утверждая: «Работа модного фотографа — создавать мечту, а Dior Haute Couture — это уже мечта». Иными словами, ретроспективное прославление заказчика базируется на искреннем авторском восхищении, что придает снимкам Демаршелье если и не полета, то предполетной взволнованности. В немалой степени этот проект тоже, как и у Стэна Дугласа, построен на инсценировках минувшего, только инсценируется не атмосфера, а предметный ряд — модели платьев, пальто, шляпок и парфюмерных флаконов, разработанных Кристианом Диором в разные периоды начиная с 1947 года. У фотографа здесь нет цели доподлинно воссоздавать былые антуражи или гримировать сегодняшних звезд подиума под их предшественниц: он все вехи диоровской истории пробует превратить в достояние современности. Зрелище получается познавательное с точки зрения ценителей моды, но, пожалуй, слишком помпезное для всех остальных.

Выраженный постановочный характер носят и большинство экспонатов персональной выставки «Looks» испанца Мануэля Оутумуро. У себя на родине он почитается в качестве классика фэшн-фотографии — не чуждого, впрочем, работе по вдохновению, а не по заказу. Обе эти ипостаси представлены в его московской ретроспективе, правда, отличить навскидку одну от другой не так уж просто.

Реклама брендовой одежды сочетается здесь с графичными городскими пейзажами, а портреты знаменитостей вроде Пенелопы Крус и Клаудии Шиффер соседствуют с постмодернистскими парафразами из мирового кинематографа

— от «Завтрака у Тиффани» до «Ночного портье» и от «Дневной красавицы» до «Бонни и Клайда». Мануэль Оутумуро во всех этих случаях проявляет определенную изобретательность, да и в индивидуальности манеры ему не откажешь, однако уже через несколько минут после выхода из зала приходится мучительно припоминать: что же там было такого, что тронуло бы сердце и поразило воображение? Набирается не очень много.

Наконец, еще один манежный проект — выставка «Красота в XXI веке. Женщины мечты. Мужчины мечты», придуманная и реализованная куратором Надин Барт. Это довольно пестрый экспозиционный диптих, составленный из произведений большого числа участников. Практически все они фотографы моды, но кураторский фокус в данном случае наведен не на одеяния, а на героев и героинь — точнее, на их имиджи, позволяющие каталогизировать сегодняшние представления о мужской и женской красоте.

Можете не сомневаться, что обойма задействованных персонажей чрезвычайно внушительна: на роль идеала поочередно номинируются Одри Тоту, Эми Уайнхаус, Ванесса Редгрейв, Брэд Питт, Джастин Тимберлейк и даже Барак Обама.

Хотя встречаются и неопознаваемые лица, многие из которых маркируют «идеалы» скорее иронические — вроде садомазохистских «наложниц» у Хорста Дикгердеса или кокетливых «домохозяек» у Майлза Олдриджа. Вроде бы зрителям и зрительницам предложено составлять здесь собственные рейтинги и выбирать себе кумиров по вкусу, но на деле это вряд ли возможно: Надин Барт намеренно тасует стереотипы и эротические фантазии таким образом, чтобы никому и ничему не отдавалось бы однозначного предпочтения. Вывод напрашивается сам собой: «красота XXI века» — понятие настолько размытое, что плодить ее образчики можно до бесконечности.