Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

«Рабочий инструмент героя — винтовка»

Интервью с британским режиссером Беном Уитли

Владимир Лященко 15.11.2011, 17:17
Кадр из фильма «Убийство дело семейное» ukfilms.ru
Кадр из фильма «Убийство дело семейное»

Режиссер Бен Уитли рассказал «Парку культуры», как стоит показывать на экране гангстеров и наркотики, откуда взялись герои его фильмов, представленных на фестивале «Новое британское кино».

На завершившемся фестивале «Новое британское кино» наряду с костюмной комедией про изобретение электровибратора, апокалиптической притчей о потере вкуса к жизни и черно-белым бессловесным дневником жизни в лесу показали два фильма молодого режиссера Бена Уитли — «Список смертников» и «Убийство — дело семейное». Первый начинается как разговорная драма про мужика, бросившего работу, и его жену, теряющую терпение, но превращается в историю про контракт с дьяволом. Герой оказывается киллером, берется за странное дело и постепенно сходит с катушек, проламывая черепа и дробя кости. «Убийство» же снято в традициях британского «кухонного реализма», но его герои — семья наркоторговцев из сонного приморского Брайтона, склонная к насилию под предлогом защиты своих интересов. Корреспондент «Парка культуры» встретился с режиссером, чтобы обсудить влияние на него Дэвида Линча, роль тещи в формировании сурового отношения к жизни и поговорить о том, как наркотики в Англии перестали быть привлекательными.

— Ваш «Список смертников» — довольно синефильское кино: странный заказчик убийства с темными глазами, осведомленный о прошлом исполнителя, тревожные ракурсы, звенящая тишина — все это напоминает фильмы Дэвида Линча…

— Если бы я сказал, что Линч тут ни при чем, я бы соврал. На самом деле я, конечно, фанат его фильмов: тихие комнаты, беззвучные пространства, коридоры. Думаю, имеет смысл говорить не об отдельных сценах или сюжетной линии, но о каких-то более общих вещах — например, об отношении к работе со звуком, о том, как звучит пространство в картине. Посмотрев «Синий бархат» или «Шоссе в никуда», можно получить представление о том, насколько важен в картине звук.

— Но в «Списке» можно усмотреть и совершенно противоположные источники вдохновения.

— Я вообще представляю себе этот фильм как хоррор, который снят в традициях английского соцреализма: ранний Кен Лоуч, британское телевидение 1970—1990-х, ручная камера, нейтральная картинка. А с другой стороны, мне всегда было интересно жанровое кино, такое как «Гонка с дьяволом» или «Плетеный человек». Причем лично мне кажется, что в «Списке» все же больше от «Гонки», просто ее хуже помнят. Это такое кино с Питером Фондой и Уорреном Оутсом о том, как люди сталкиваются с бандой сатанистов, становятся случайными свидетелями человеческого жертвоприношения и пытаются спастись. Довольно пугающая картина.

— В какой-то момент казалось, что действие будет развиваться, как в «Сердце ангела» Алана Паркера...

— Да-да, тут есть похожий мотив проклятья, лежащего на герое, который сам подписывается на дело, ведущее его в ад, хотя он всю дорогу думает иначе. И я, когда снимал «Список», не думал о «Сердце ангела», но это фильм, который, конечно же, я очень хорошо знаю. Правда, сейчас мне его уже непросто смотреть, он теперь кажется комичным, что ли: чересчур уж все в нем драматизировано. Но в свое время картина произвела неизгладимое впечатление.

— В вашем втором фильме «Убийство — дело семейное» история совсем другая, но смешение жанров устроено похожим образом: картина снята как британская семейная драма из жизни среднего или рабочего класса, только семейный бизнес у героев оказывается связан с большим количеством убийств.

— Да, тут те же предпосылки, что и в «Списке смертников»: берутся элементы из жанров, которые сами по себе устроены довольно дурацким образом. Не так уж много хороших фильмов про вампиров или про гангстеров. Мне не хотелось снимать очередную залепуху, которая напоминала бы людям другие фильмы, которые они уже видели и которые полны клише. Легко представить себе тот же «Список», но снятый по-голливудски. Он бы начинался с озвученной тревожной музыкой сцены собрания секты, на котором кто-нибудь говорил бы зловещим голосом: «Нам нужно нанять киллера». Это немного не то, правда? Чтобы зритель поверил в происходящее, можно постепенно погружать фантастические элементы в обыденность. Вся эта жуть с сатанистами вторгается в обычную жизнь семейной пары с друзьями, ссорами и прочими атрибутами жизни каждого. Разница только в том, что рабочий инструмент у героя — автоматическая винтовка. Но жена его пилит ровно так же, как если бы у него в чемодане лежал слесарный набор. То же самое с «Убийством»: я хотел снять фильм про преступников, но не такой, где копы и погони, а про будни, про среду, в которой я и мои герои живем рядом.

— Вот, кстати, про героев: вы их где взяли? Это ваши соседи так живут?

— Ну, мы с женой решили написать сценарий про торговлю наркотиками в Брайтоне, где живем сами, и провели целое исследование по теме: встречались с людьми, разговаривали, разобрались, что и как устроено. Потом написали сценарий, посмотрели на него и выкинули все, что касается непосредственно осуществления наркоторговли. Потому что семейные отношения гораздо интереснее: мы могли бы снять фильм и про семью слесаря, там было бы примерно то же самое: долги, разборки с родственниками, проблемы. Снимать сделки о поставках кокаина и то, как его нюхают, — это дико скучно и к тому же сто раз уже снято. Плюс тут еще вот какая история: в Англии 1960-х был такой момент, когда с наркотиками познакомились молодые образованные ребята, кто-то из них стал приторговывать, а потом некоторых позакрывали — и вся эта тема перестала быть хипповой, а стала гангстерской. Так что фильм про немолодого человека, который выходит из тюрьмы и в свободное от улаживания криминального бизнеса время играет на гитаре или рассуждает о расширении сознания, — это еще и история про то, как разрушаются мечты, как идея о революции и эволюции разума оборачивается бизнесом.

— Вы сценарии с женой пишете, а в обоих фильмах семейная жизнь представлена в довольно суровом виде, причем родственники довольно темпераментно друг на друга реагируют — это вы тоже специально исследовали или все-таки взяли из личного опыта?

— Ну, мой жизненный опыт говорит о том, что жизнь так устроена: вот момент крайней нежности, а прошло пять минут — и вот уже в голову сковородка полетела. Это только в кино бывает, что конфликт развивается по восходящей на протяжении всего фильма, а на самом деле все довольно хаотически чередуется. Семейные отношения — это сложная штука, да. Вот у вас теща есть, например? Тем, у кого есть теща, никакие сцены в «Убийстве» не должны казаться преувеличением.