Цивилизация
Писатель Александр Проханов (1938 г. р.) гонял по футбольному полю череп философа Федорова (того самого – призывавшего воскрешать родителей вместо того, чтобы рожать детей) и девятнадцать раз летал в воюющий Афганистан; жег чучело поэта Евтушенко и лично присутствовал при казнях и пытках; коллекционировал бабочек и любил пышногрудых африканок; опасно фрондировал на страницах газеты «День» и ездил в охваченный армянскими погромами Азербайджан встречаться с родней из реликтовой молоканской деревушки; гулял по Лондону с Березовским и участвовал в подготовке несостоявшегося путча генерала Рохлина. Все это – публикуя по два романа в год, разумеется.
Литературный критик Лев Данилкин (1974 г. р.) изучал литературу на филфаке МГУ, работал в русском «Плейбое», а нынче пишет книжные обзоры для журнала «Афиша». Столь заметная разница в возрасте и биографических данных делает союз автора и его героя, Данилкина и Проханова, обманчиво предсказуемым, заставляя предположить, что на страницах «Человека с яйцом» молодой, склонный к рефлексии интеллектуал будет зачарованно внимать голосу зрелого практика.
Черта с два!
«Человек с яйцом», опубликованный в издательстве Ad Marginem, а до этого на правах рукописи включенный в шорт-лист премии «Большая книга», не вполне укладывается в понятие «биография». Скорее ему подойдет определение «дуэт» – монологи Александра Андреевича Проханова (порой закавыченные, порой просто близко к тексту пересказанные) занимают едва ли не половину текста. Все прочее – собственно, вотчина Данилкина — выполняет функцию элегантной багетовой рамы, однако рама эта ничуть не менее выразительна того, что в нее заключено.
Главное свойство Данилкина-биографа – трезвость взгляда и добросовестность. Ни на минуту не сбиваясь с верного тона, он фиксирует в Проханове все, что кажется ему существенным:
Антисемитизм и образованность, вопиющее дурновкусие и расчетливую, холодноватую мудрость, склонность к позерству и нетривиальную, по нынешним временам, харизму, ненатужную учтивость и безумную, первобытную архаичность политических взглядов.
Предоставляя Александру Андреевичу право на развернутое высказывание, Данилкин никогда не упускает случая вежливо, без злорадства и со ссылкой на документальные источники, уличить его во лжи или сопоставить озвученную версию с теми, которые писатель приводит в своих романах.
Стойко противясь кипучему прохановскому обаянию и не впадая в гипнотический транс (состояние, в равной мере свойственное и пылким почитателям, и пламенным ненавистникам Александра Андреевича), в нужный момент Данилкин не стыдится отступить в тень, давая герою шанс предстать перед читателем во всем блеске своего диковатого, немного нелепого, но стопроцентно натурального величия. В самом деле, жизнь писателя, буквально нашпигованная опасными путешествиями в «горячие точки» (Даманский, Афганистан, Ангола, Кампучия, Никарагуа, Чечня), изобилующая экзотическими знакомствами и эзотерическими опытами, могла бы стать идеальной основой для приключенческого романа.
Достойный наследник Редьярда Киплинга и Лоуренса Аравийского (в том числе и в их пристрастии к бахвальству, прямому вранью и недомолвкам) Проханов в версии Данилкина становится фигурой по-настоящему крупной – сложной, порой комической и гротескной, но при всем том в высшей степени значимой и заметной.
«Человек с яйцом» Льва Данилкина окончательно закрывает возможность воспринимать Проханова, как дрессированного медведя, как общенациональный жупел или профессионального клоуна от патриотических сил, одним изящным движением возвращая его в зону адекватного восприятия и безусловной «рукопожатности». И поверьте – от этой метаморфозы выигрывает не только сам Александр Андреевич.
