18 ноября 2017

 $59.04€69.63

18+

Секрет их силы

Удивившая мир добровольная передача власти в Ватикане напомнила об уникальном умении Римско-католической церкви отвечать на вызовы времени

Бенедикт XVI передает власть новому поколению лидеров католицизма, рассчитывая, видимо, что им по плечу обновить Римскую церковь
Бенедикт XVI передает власть новому поколению лидеров католицизма, рассчитывая, видимо, что им по плечу обновить Римскую церковь

Фотография: Osservatore Romano/Reuters

Добровольно покинувший папский престол Бенедикт XVI передает власть новому поколению лидеров католицизма, рассчитывая, видимо, что им по плечу обновить римскую церковь, сохранив при этом ее основы — так, как это происходило уже не раз.

Бенедикта XVI никто не мог принудить к отречению. Ни церковная процедура, ни традиции католицизма ничего подобного не предусматривают. Предыдущая отставка папы римского состоялась почти 600 лет назад в совершенно другой исторической действительности.

Преклонный возраст понтифика или очередные скандалы, компрометирующие церковных иерархов, бьют в глаза, но вряд ли могут выдвигаться в качестве первопричин. Больные и дряхлые папы до конца оставались на престоле. Скандалы были всегда. К необычному решению главу католической церкви подтолкнули, видимо, не сами по себе эти обстоятельства, а скорее осознание того, что реалии сегодняшнего дня обязывают находить новые ответы и усваивать новые принципы.

Именно в способности так поступать в критические моменты истории и кроется секрет поразительной жизнеспособности римской церкви, самого большого на планете религиозного сообщества, управляемого из одного центра и удерживающего духовную власть над 1,2 млрд католиков.

Еще в конце XIX века мыслящие люди видели в католицизме типичную уходящую натуру. Архаизм организационных структур и способов принятия решений, восходящий к первому тысячелетию нашей эры. Самодержавная власть понтифика. Инстинктивная враждебность к прогрессу. Отрицание всего произошедшего после Великой французской революции. Сотрудничество с реакционными политическими режимами. Содружество с отживающими социальными классами и безразличие к страданиям бедняков и вообще всех гонимых и эксплуатируемых. Считалось, что эта конфессия уверенно уходит в прошлое вместе со всем тем, за что цепляется.

Те, кто строили такие прогнозы, не догадывались, что мир XX века вовсе не будет благостным, а изжившей якобы себя церкви найдется что сказать людям, пришедшим к ней за утешением и духовной поддержкой.

Новая социальная доктрина католицизма, изложенная в энцикликах «Rerum Novarum» (1891) и «Quadragesimo Anno» (1931) и призывавшая собственников считаться с интересами наемных рабочих, а рабочих — не стремиться уничтожить собственность, казалась на первых порах неубедительной, но по мере подъема тоталитарного социализма все больше людей начинали думать, что в этих советах что-то есть.

Веселый антиклерикализм XIX века забавлял продвинутую публику, но в следующем столетии, когда антиклерикальные режимы разных расцветок перешли к расправам, смех умолк.

О том, что в 1930-е Ватикан пытался заступиться за преследуемых в СССР священнослужителей и верующих всех церквей и конфессий, у нас как-то позабыли, но во многих других странах эти акции солидарности запомнились.

Римская церковь, главная резиденция которой находилась в фашистской Италии, а половина прихожан оказалась затем на территориях, подконтрольных Гитлеру, пыталась отвести от себя репрессии. Она растерянно юлила перед диктаторами, а в лице части своего духовенства сотрудничала с ними и напрямую.

Но все-таки ей хватило духу отмежеваться от тоталитаризма и расизма и впервые заявить о своем признании прав человека именно тогда, когда эти права злобно отрицались: «Кто принимает расу, или народ, или государство, или форму правления, или носителей власти, или другие ценности человеческого общежития — ценности занимающие в земном порядке необходимое и почетное место — за нечто, что должно быть выделено из иерархии, им подобающей, и идолопоклоннически их обоготворяет, тот извращает порядок вещей, созданный и узаконенный Богом… Не хотят признать того основного факта, что человек имеет права, полученные им от Бога; они остаются неприкосновенными и противостоят всем попыткам уничтожения, отрицания или умаления…» (Из обращения папы Пия XI к немецким католикам, 1937.)

Если не признать того, что римская церковь именно в те годы закрепилась в сознании множества людей как носительница духовной альтернативы крайне правым и крайне левым режимам, то невозможно понять, почему в послевоенных Германии и Италии именно христианские демократы стали доминирующей политической силой.

Как не понять и последующую историю ухода Польши из социализма. Историю, неразрывно связанную с фигурой Иоанна Павла II (Кароля Войтылы) — одной из крупнейших мировых общественных фигур конца XX века.

Способность католической церкви меняться, отвечая на вызовы времени, показал II Ватиканский собор, созванный в 1962-м папой-реформатором Иоанном XXIII. Мирное разрешение споров между сверхдержавами, поддержка борьбы за общественную справедливость, перевод католического богослужения с латыни на национальные языки, призыв к сотрудничеству всех религий — это было именно то, что носилось тогда в воздухе. Эти новшества, проводимые затем сменявшими друг друга талантливыми понтификами, на несколько десятилетий закрепили за римской церковью положение не только конфессиональной, но и одной из самых авторитетных в мире общественных структур, особая роль которой подчеркивалась ее надгосударственностью, опорой не на бюрократические машины тех или других держав, а только на собственное духовенство и верующих.

К сегодняшнему дню полученный тогда импульс, судя по многим признакам, иссяк. И Бенедикт XVI передает власть новому поколению лидеров католицизма, рассчитывая, видимо, что им по плечу обновить римскую церковь, сохранив при этом ее основы — так, как это происходило уже не раз.

Прогнозировать успех или неудачу в таких случаях трудно, но если будет успех, то достигнутый исключительно своими силами, без какой-либо поддержки и руководства извне. И только такой успех можно назвать настоящим, когда речь идет об институции, проповедующей людям веру. Она жива до тех пор, пока существует и меняется сама, используя запасы своей внутренней прочности.

«А сколько у папы дивизий?» — иронически спросил Иосиф Сталин, когда кто-то предложил ему посчитаться с интересами католиков и их церкви. В этих словах выразился тот бюрократическо-силовой подход, который так по сей день и практикуется нашими властями применительно ко всем без исключения «традиционным» и «нетрадиционным» конфессиям — к православию и к исламу, к католицизму и к лютеранству, к буддизму и к иудаизму. В них видят своих недругов или своих подчиненных, объекты, подлежащие руководству и постановке на учет в чиновном аппарате или подавлению либо изгнанию. Но в них не видят именно того, что составляет суть любой живой конфессии, — духовную силу, претендовать на господство над которой со стороны светской власти — несусветная дерзость.

У вышеприведенного анекдота есть продолжение. «Можете сообщить моему сыну Иосифу, — якобы сказал тогдашний папа, — что с моими дивизиями он встретится на небесах». Для атеистов ссылки на воздаяние в мире ином — это, конечно, не довод. Но ведь крайняя набожность наших руководящих лиц — предмет их постоянных публичных демонстраций. Однако их вера, требующая, чтобы духовенство всех религий служило им в качестве бойцов идеологического фронта, загоняет все конфессии обратно в тот кризис и упадок, который так знаком и который с такими потерями когда-то преодолевался римской церковью — такой, казалось бы, далекой от наших реалий.

  • Livejournal
ТАКЖЕ ВАМ МОЖЕТ БЫТЬ ИНТЕРЕСНО:

Новости СМИ2
Новости СМИ2
Новости net.finam.ru

Уважаемые читатели! В связи с последними изменениями в российском законодательстве на сайте «Газеты.Ru» временно вводится премодерация комментариев.