Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Ускользающая dolce vita

17.09.2008, 10:06

До прихода в Белый дом новой администрации Запад не станет предпринимать радикальных шагов по пересмотру политики в отношении России

Трудно вспомнить в постсоветской истории такой период, когда внешняя политика страны так тесно переплеталась бы с внутренней. Резкое охлаждение отношений с Западом, происшедшее в результате «пятидневной войны» между Россией и Грузией, на которое теперь еще накладывается заметное ухудшение финансово-экономической ситуации в РФ, впервые за последние годы заставляет правящие группы задуматься о выборе дальнейшего пути.

В стране, где публичная политика сведена к минимуму, можно лишь догадываться о том, какие позиции формируются в верхах. По-видимому, окончательные решения еще не приняты, но уже можно говорить о формировании основных стратегических подходов.

Один, идеологически подпитываемый воспоминаниями о советской глобальной мощи и вдохновленный победой над «грузинскими сателлитами США», исходит из предположения, что после того, как Запад односторонне поддержал Грузию, конфронтация с ним по всему миру становится неизбежной. Это неминуемо потребует и перестройки всей общественно-политической и экономической системы страны на предвоенный лад. Чтобы в случае чего мгновенно превратить страну в «единый военный лагерь».

Другой подход отличается большей умеренностью. В его основе понимание, что тот тип отношений с Западом, который существовал до августовской войны, вполне устраивает правящие в России элиты – политические, деловые, административные. Он может быть описан довольно просто: западные страны не вмешиваются в российские внутренние дела, не пытаются изменить существующие порядки, в ответ на это Москва взаимодействует с ними по широкому кругу вопросов – от поставок энергоресурсов и совместной борьбы с международным терроризмом до сотрудничества в освоении космоса. По большому счету, к этой традиционной модели отношений России с Западом августовская война добавила лишь одну позицию: учитывайте еще и наши интересы в ближнем зарубежье. Этот вариант отвечает стратегическим и долгосрочным интересам российской верхушки, привыкшей извлекать огромные прибыли из монопольной эксплуатации природных ресурсов страны и одновременно пользоваться теми преимуществами, которые дает принадлежность к глобальной элите: скупать активы и престижную недвижимость по всему миру; обучать детей в лучших британских и американских учебных заведениях; «ударять по шопингу» в самых дорогих бутиках Лондона, Нью-Йорка и Парижа.

Переход к глобальной конфронтации с Западом неизбежно разрушит этот ставший уже привычным «сладкий» образ жизни. Поэтому «умеренные» ничего не хотели бы менять кардинально ни во внутренней, ни во внешней политике.

И так все хорошо. По тому, что в последние дни говорят лидеры страны, высокопоставленные чиновники администрации президента и правительства, кремлевские пропагандисты, можно предположить, что между обеими линиями достигнут компромисс. Он, судя по разновекторным по содержанию выступлениям и заявлениям, сводится к тому, что на данном этапе нужно попытаться уговорить Запад одуматься и вернуться к прежней модели отношений. А вот если эти обращения окажутся безответными, то придется запускать в жизнь условный план «Р» (реконструкции общественной системы на предвоенный лад).

Главный вопрос, который возникает в связи с господствующими устремлениями элит, вернуть отношения с Западом на довоенный уровень и, следовательно, сохранить и довоенный внутриполитический курс страны, состоит в том, а останутся ли в обозримой перспективе необходимые ресурсы для проведения политики status quo? Положительный ответ на этот вопрос, как минимум, не представляется бесспорным. Первый ресурс для продолжения прежней политики – экономический.

Пока неясно, насколько долгосрочными окажутся нынешние проблемы, с которыми столкнулась российская экономика. Если падение цен на нефть и металлы станет устойчивой тенденцией, капиталы продолжат бегство с российских финансовых рынков, а увеличение инфляции и снижение темпов роста обусловит падение жизненного уровня населения, о возвращении к политике времен нефтегазового бума можно будет лишь мечтать.

Второй ресурс относится к сфере внешней политики. До «пятидневной войны» Запад рассматривал Россию если и не как «свою», то, по крайней мере, как дружественную страну, хотя и отличающуюся большим политическим и культурным своеобразием. После того как война сломала западный стереотип о постсоветской России как о государстве, которое никогда не применит военную силу по отношению к соседним постсоветским странам и, тем более, не введет войска на их территории, в сознании западных политиков снова ожили привычные образы возрождения «советской империи». А значит, вырос шанс, что Россия может перейти в разряд недружественных стран. Стало быть, от надежд на возрождение прежних отношений придется отказаться. Значит, и наличие второго важнейшего ресурса для продолжения политики status quo, по крайней мере, под вопросом.

Очевидно, что эти сомнения не будут решены в ближайшее время. Во-первых, потому, что только через несколько месяцев станет понятно, в каком на самом деле направлении движется российская экономика. И, во-вторых,

до прихода в Белый дом новой американской администрации (конец января 2009 года) никто никаких радикальных шагов по пересмотру политики в отношении России предпринимать не станет.

Не исключено, что эти линии пересекутся в ходе президентской избирательной кампании на Украине. Ибо, с одной стороны, к тому времени уже станет понятно, насколько сохраняется российская экономическая мощь, а с другой, в какой мере Россия и Запад окажутся договороспособными к достижению компромисса по вопросу о дальнейшей внешнеполитической линии Украины. Ведь и Москва, и западные столицы фактически объявили этот вопрос «красной чертой», за которой они не намерены идти ни на какие уступки друг другу.

Самый же главный вопрос состоит в том, что будет делать правящая российская элита, если через год или раньше она, к своему огорчению, выяснит, что ресурсов для продолжения политики status quo больше нет. Бросится в омут глобальной конфронтации? Или все-таки вспомнит о выдвигавшихся не так давно ею самой планах модернизации и сосредоточится на внутренних российских делах, на обустройстве России в соответствии с реалиями XXI века?