Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Специфика унитаза

25.01.2008, 10:28

Правители редко говорят, что думают. Но когда говорят — заставляют задуматься остальных.

Российские правители продолжают полагать, что главной помехой для нормального развития страны является ее народ.

Парадоксальным образом именно такая точка зрения считается в России патриотической.

Реклама

Первое 36-минутное программное выступление без пяти минут президента России Дмитрия Медведева на Гражданском форуме — сборе прирученных властью представителей «гражданского общества» — содержало дежурный набор пиар-банальностей. Конечно, преемник за свободную прессу и свободный бизнес, конечно, он за рост благосостояния населения и справедливость. А кто, спрашивается, против? И только один фрагмент выступления показался мне мыслью, искренне разделяемой Путиным, Медведевым и всеми подлинными, убежденными путинистами (а не теми, кто просто цинично делает дела за спиной Их Высочества) во власти: «Базовые ценности сформулированы человечеством уже давно, но применить их к российской специфике порой бывает проблемой. И главный вопрос в том, чтобы совместить, сделать так, чтобы наши национальные традиции совместились с фундаментальным набором демократических ценностей. Это задача, над которой политические и интеллектуальные элиты России бьются лет 150 кряду. Но должен сказать, что сегодня мы значительно приблизились к её решению».

Совершенно не приблизились, скорее, отдаляемся. Вольно или невольно г-н Медведев обозначил вообще не решаемую задачу. «Лет 150» — это, видимо, подсознательный отсыл к предстоящему в 2011 году 150-летию с момента отмены в России крепостного права. А задача не решаема вот почему:

наши национальные традиции в принципе не совместимы с фундаментальным набором демократических ценностей.

И любая российская власть (именно власть, а не народ) должна делать категорический, однозначный выбор: или «национальные традиции» (именно так, в кавычках, потому что традиция рабства не есть основание для ее слепого воспроизведения в веках) или фундаментальные демократические ценности. Крестьяне могут научиться выживать и процветать в условиях свободы, только если уже отменено крепостное право. И никак иначе.

Применительно к демократии нет никакой российской специфики. Это все равно, что специфика унитаза. Если у вас нет унитаза, вы никогда не научитесь им пользоваться.

Но изначальное отсутствие умения пользоваться унитазом — не основание для того, чтобы унитазов не было вовсе, и люди справляли естественную нужду, как получится и где получится. Отсутствие в России традиции свободно выбирать правителей на честных выборах — не основание для изначального отказа от честных выборов или от выборов вообще. Сначала власть должна обеспечить эти самые честные выборы (поставить унитаз), а уже потом народ неизбежно научится пользоваться этим инструментом.

Неизбывные рассуждения каждого очередного авторитарного российского режима про «национальные традиции», противоречащие фундаментальным ценностям демократии, про «неготовность народа к демократии», про «необходимость сохранения еще хотя бы 15–20 лет ручного режима управления страной» (Владимир Путин) — дешевые отговорки, чтобы не ставить унитаз в сортире. Мол, «быдло» (оно же, по пиар-необходимости, «великий российский народ с великой историей и великой культурой») все равно расколотит этот унитаз. Мол, не умеем мы ни отвечать за себя, не надеясь на государство, ни выбирать себе сами «правильных» вождей. И покоятся все эти рассуждения на изначальном неуважении к подданным. Точнее, на восприятии народа как подданных, как тех, кто заведомо ниже, хуже, ущербнее и глупее власти.

Власть в России никогда не считала и не считает себя слугой народа, она всегда считает себя его хозяином.

Думаю, вряд ли кто из нас хочет жить, как жило большинство населения России 500 или 300 лет назад. Так что национальные традиции не есть нечто неподвижное, застывшее, неизменное. И демократические ценности (а они действительно базовые, то есть общие для всех народов, независимо от их традиций) вовсе не отменяют национальную идентичность. Японцы не становятся американцами, а индусы шведами оттого, что руководствуются общими базовыми демократическими принципами построения государственности.

Внедрять в мозги населения мысль, что свобода — это обязательно хаос и вседозволенность, а порядок — это непременно тотальный и прямой контроль государства над частной жизнью гражданина, над всяким бизнесом и всякой мыслью, да еще и пытаться обосновать эту мысль мифическими «национальными традициями», значит обрекать страну на вечную отсталость. Конечно,

у сторонников «традиционализма» есть свой веский аргумент: если не использовать унитаз — можно прекрасно удобрять национальную почву.

Только ведь мы сами, включая наших стихийных или сознательных почвенников, не хотим жить на удобренной таким образом почве и постоянно вдыхать соответствующие ароматы.

Неприкосновенность жилища и частной собственности, свобода слова и вероисповедания, независимость друг от друга исполнительной, законодательной и судебной властей, равенство власти и граждан перед законом — те самые фундаментальные демократические ценности, которые «уже сформулированы человечеством», что признаёт и Дмитрий Медведев. И если Россия безо всяких оговорок будет следовать этим ценностям, она не утратит самобытности. Копировать чужие телепередачи, кинофильмы, одежду, обувь и повадки мы прекрасно умеем и в условиях сегодняшнего мягкого тоталитаризма на фоне истерической имперской и антизападной риторики властей.

У России, как и у любой другой страны мира, есть плохие и хорошие национальные традиции.

Традиция холопства и унижения властями собственного народа — плохая традиция, от которой необходимо избавляться.

И уж точно не пытаться сопрягать это избавление с «российской спецификой». Назначение всех унитазов, независимо от национальных традиций стран-производителей, одно и то же.