Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Примат дубинки

23.10.2012, 10:03

Глеб Черкасов о логике политических репрессий

Прессинг против оппозиции набирает обороты: видно, с чего началось, непонятно, на ком закончится. Не нужно иллюзий, активистами «Левого фронта» или любыми другими несистемщиками дело не обойдется. Работу машины испытала на себе в середине нулевых партия Эдуарда Лимонова и мелкие радикальные группы. Теперь область применения может расширяться и расширяться. Пределов нет.

Прежние границы стерты ластиком политической целесообразности, прежние правила игры не стоят даже воспоминаний. Руководство страны заинтересовано в том, чтобы вернуть политической стабильности ее прежнее значение. Обстановка должна быть предсказуемой, неожиданности исключаются.

Установка на стабильность была и раньше, но в последние годы по тем или иным причинам реализовать ее не удалось. Теперь ради достижения результата применяются новые правила игры. Их суть в еще большем применении ручного управления.

Политическая группировка не вправе силами своих руководящих органов самостоятельно определить, системная она или нет, ведет она борьбу в рамках парламентских процедур или поддерживает ее с помощью акций прямого действия. Только соответствующие инстанции полномочны решить, насколько та или иная политическая тусовка может а) называться партией, б) принимать участие в легальной политической игре и в) быть подвергнута репрессиям. Их жесткость определяется дополнительно. Не обязательно создавать трудности руководству. Достаточно начать дергать рядовых активистов: их лидеры — люди, как правило, понятливые и быстро сообразят, насколько они нарушили правила. А даже если не поймут, невелика для процесса разница.

Поводов для прессинга превеликое множество. В том числе и тех, что еще несколько лет назад и в голову придти не могли. Но, конечно, обвинение в несанкционированных контактах с иностранными политиками тут на первом месте. И это слишком удобный инструмент, чтобы применить его только раз или два. По большому счету, соответствующее обвинение можно предъявить любому политическому деятелю вне зависимости от нынешней приписки. То, что под инструмент не попал кто-то из «системных» оппозиционеров, скорее всего, означает, что просто время пока не настало или руки не дошли. Но одним из побочных последствий нынешнего упрочения политической стабильности может оказаться добровольный отказ от лишних или несанкционированных контактов с иностранными политиками. Потому что

то, что раньше называлось межпарламентским обменом, завтра будет подано как сговор.

То же самое касается и выдвижения кандидатов на выборах различных уровней. Всегда может оказаться, что добропорядочная с виду партия рекрутировала под свои знамена сомнительных личностей, ответить за которых придется ее руководству. Как определяется «сомнительность»? Методы обнародовать никто не обещал.

И уж точно рискованным мероприятием стали митинги, шествия и прочие акции прямого действия. Скорее рано, чем поздно, оппозиционные партии просто откажутся от них, чтобы не подставлять своих сторонников.

В целом была бы необходимость, а метод найдется. Так же как и исполнители, которые используют его в соответствии с указаниями начальства. А то и перевыполнят их, поскольку любая инициатива, выдвинутая на самом верху, по дороге вниз на волне административного энтузиазма обрастает подробностями. Самодеятельность исполнителей — могучая сила. Раз прозвучало «размазать печень по асфальту», значит, размажут все, до чего можно дотянуться. Где указания, а где их творческая переработка, понять можно не всегда. Так же как и кто в этой связке главный — исполнитель или тот, кто отдает распоряжения.

Бюрократическая логика проста. Чем больше проектов, направленных на упрочение политической стабильности и связанных с этим уголовных дел, тем значительней влияние профильных, не обязательно силовых структур. Частности и детали, до которых нет дела руководству, отдаются на откуп исполнителю вместе с правом на ручное управление в рамках своей компетенции. Если сделать всю работу по упорядочиванию политического пространства быстро, то полномочия и соответствующие им возможности придется вернуть. Куда больше простора оставляет вариант, при котором исполнитель покажет руководству в целом улучшающуюся картину, но с сохранением отдельных негативных явлений, противодействие которым нуждается в дополнительных усилиях. Или, что полезней для роста, появление новых угроз, которые требуют мобилизации всех сил.

Создание видимости бурной деятельности нормально для бюрократа. Но, когда речь идет о политическом пейзаже, это требует выдумывания участков, которые необходимо зачищать. Если кончаются правые экстремисты, значит, найдутся левые. Если партия, которая пыталась протащить в своих списках в какой-нибудь городской совет несистемные элементы, достаточно наказана, то, значит, сыщется другая, в руководстве которой нашлись подозрительные политиканы. И так без конца.

Рано или поздно машина притормозит. Сроков только никто не знает.