Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Все равно КПСС

10.02.2009, 12:41

Виктор Черномырдин сказал однажды в середине 90-х: «Какую партию ни строй, все равно КПСС получается». Его услышали. Да так хорошо, что с тех пор редкое рассуждение о российской партийной системе обходится без цитирования бывшего премьер-министра.

Реклама

Он прав был, конечно, Виктор Черномырдин. По его слову так все и получалось. Строили что-то либеральное или, наоборот, социалистическое – а получали КПСС. Со всеми вытекающими. Название организации и ее политическое позиционирование в данном случае значения не имели. И каждый раз, когда очередной проект бесславно заканчивался, эпитафией ему были слова Черномырдина.

Однако жизнь не стоит на месте. «Единая Россия» смогла превзойти все предыдущие «партии власти», встала на ноги и даже получила некоторое право считаться наследницей КПСС. Соответственно, рано или поздно должен был встать вопрос о том, как, в какую сторону ей развиваться дальше.

И, кажется, направление выбрано.

Вот один из лидеров «Единой России» Андрей Воробьев, объясняя причины отставки спикера законодательного собрания Хабаровского края Юрия Оноприенко, говорит о том, что «несмотря на решения, принятые на партийных совещаниях, Юрий Оноприенко позволил вовлечь органы государственной власти в поспешные и легковесные заявления. За что и понес соразмерное наказание». Партия решила – товарищ Оноприенко не просоответствовал. За это наказан. Поскольку раньше к товарищу Оноприенко существенных претензий не было, его перевели на другую работу, на которой «вовлечь органы государственной власти в поспешные и легковесные заявления» будет немного сложнее.

А вот другой руководитель «Единой России» Юрий Шувалов ругает «безымянных соратников», которые «выискивают повод для критики». По версии Шувалова, «это уже не раскольники и не интриганы. Это те, кто интересы партии и ее задачи по управлению страной ни в грош не ставит. Это те, кто забыл, что государственные интересы вообще существуют». Имена господин Шувалов не называет. Может быть, потому что пока не время. А может, для того, чтобы каждый из функционеров «Единой России» как следует задумался – а не из тех ли он, о ком говорит Шувалов. Может быть, он и есть тот, кто хуже «раскольников и интриганов». И только неустанной работой на благо партии он сможет искупить свою неназванную и оттого еще более страшную вину перед организацией.

Это, конечно, похоже на КПСС. Но уже немного и на ее предшественницу.

Историю партии Ленина больше не преподают в высших учебных заведениях, и поэтому далеко не каждый гражданин помнит теперь, когда КПСС стала так называться. Произошло это в конце 1952 года, за несколько месяцев до смерти Иосифа Сталина. А до того эта организация называлась ВКП(б), Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков). Это название партия Ленина получила в 1925 году.

Тут присутствует некая ухмылка истории. Название было принято в тот момент, когда партия, утвердив огнем и мечом свою власть, уничтожив всех своих политических противников, начала борьбу с внутренней оппозицией. Ее выдавливали сначала из руководства, потом из политической жизни, а потом и вовсе из жизни. А в архив название было сдано за несколько месяцев до того, как закончилась эпоха «Большого террора».

Так вот, разная это была история — состоять в ВКП(б) и в КПСС. Последняя была строга и требовательна к своему активу. Политическая борьба внутри партии не прекращалась ни на секунду, проигравшие теряли многое. Но в какой-то момент наследники Сталина договорились не расстреливать проигравших и неукоснительно следовали этому правилу. Пока были при власти. С какого-то момента и публичные пинки неудачникам как-то сошли на нет.

А вот в ВКП(б) проигравший в лучшем случае успевал заплакать. Потом ему было не до того.

«Единой России» пока еще далеко до ВКП(б). И время, к счастью, не то, и люди не те.

Однако очень уж быстро предвыборный проект прикладного назначения стал подобием КПСС. Всего-то девять с половиной лет понадобилось для того, чтобы прозвучали слова про «раскольников и интриганов».

Если время и дальше пойдет вспять, слова будут совсем другие.