Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

От какого напряга мы отказываемся

29.10.2001, 14:10

В чем польза бесполезных вещей? Что за идиотский вопрос, спросите вы. Но могут ли быть вообще вещи совершенно бесполезные и ни к чему не годные? Уж и не знаю. Скажем, недавно в Стокгольме мне довелось попасть в институт под названием Интерактивный. Несколько этажей весьма приличного здания там занимают люди, которых у нас даже в советское время – время расцвета всяческих НИИ ЧАГО, занимавшихся невесть чем, — назвали бы бездельниками.

С веселым и непринужденным видом (и таким же внешним), получая приличное ежегодное стабильное финансирование на уровне солидных ученых, эти люди с утра до вчера занимаются абсолютно никому (вроде бы) не нужными вещами. Перед ними стоит всего-навсего одна задача: раскрепощать мозги и придумывать всякую вроде бы бесполезную в народном хозяйстве ерунду, совершенно не заботясь о ее туда внедрении. За три года своего существования институт добился выдающихся результатов: в производство не внедрено ни одного его изобретения, коих, впрочем, сделано изрядно.

Ну, например. Грубо отесанный деревянный «оковалок», отдаленно напоминающий то ли человеческое ухо, то ли гинекологическое кресло, размером где-то метр на два. Если положить руку на «ухо», оно издает какую-то ноту. Положишь руку на другое место – берет другую ноту. В принципе, человека два-три таким образом могут исполнить законченную мелодию. Однако мелодии всякий раз получаются разные. Создатель музыкального уха на полном серьезе объясняет: оно может пригодиться для тренировки командной игры, скажем, в офисе или какой-нибудь компании. Однако, похоже, он и сам в это не верит: в мире известны и успешно применяются множество других методов тренировки на командность.

Или вот еще. На стене экран. На полу перед экраном – круги из каких-то проводов, сбоку – видеокамера. Группа людей встает в кружок и начинает как бы играть в мяч. На самом деле никакого мяча нет, а он есть только на экране. Это тоже, как вы понимаете, для командности. Еще есть «беседка» с четырьмя «аудиоворотами»: входишь в одном месте – проходишь сквозь звук морского прибоя, в другом – пробираешься через тропический лес. Тут добиться объяснений, что именно тренирует этот интерактив, у авторов изобретения не удалось вообще. Как и в случае с совместным проектом Стокгольм--Лос-Анджелес. В двух городах оборудованы обычные жилые комнаты: диван, стул, стол, кресло, кофеварка. Если в Стокгольме в кофеварку насыпают кофе, то в Лос-Анджелесе из такой же кофеварки тотчас наливают горячий напиток. Если в Лос-Анджелесе кто-то садится на диван, то проминается он под садящимся совсем на другом континенте. И так далее.

Ближе всех к внедрению в практику подобралась лишь одна вещица. Называется «колибри». Нечто, умещающееся в ладони. Реагирует на наличие поблизости таких же «колибри» и ни на что другое. К примеру, вошли вы в бар, а выпить как бы не с кем. А если у кого–то еще в том же баре есть такая же «колибри», и она отреагирует на вашу «колибри», то вы как бы получаетесь из единого сообщества. Появляется повод познакомиться. Похоже, это типично скандинавская штучка, предназначенная для «горячих» шведских парней и столь же «темпераментных» девушек, без «колибри» испытывающих затруднения при знакомстве.

Однако верхом достижений интерактивного хозяйства лично я все же выбрал бы совсем другую штуковину. Эта штука – игра. На двоих. Представьте себе узкий стол длиной метра полтора с продольным желобком посередине, с обеих сторон заканчивающийся «воротами». В желобке — шарик. По торцам стола садятся двое играющих, на голову которых одеваются устройства, сканирующие импульсы головного мозга. Задача играющих – загнать шарик в «ворота» противника. Кого я ни спрашивал, в чем принцип игры, все как один отвечали, что гонять шарик надо «силою мысли». То есть выигрывает тот, у кого сила мысли больше. Дудки вам! Ответ неверный. Потому что выигрывает (загоняет шарик в «ворота» соперника) тот, кто сильнее расслабится. И расслабится вовремя.

Это все к чему, собственно? Это я к тому, собственно, что многим сейчас кажется, что весь мир, поддавшись американскому настроению, сильно напрягся. Или готов сильно напрячься. Потому что главные новости сейчас – почти все фронтовые: кого где отбомбили, где рассыпан белый порошок и кто еще заразился сибирской язвой: кожной ли ее разновидностью или легочной. Легочная, как уже все усвоили, не лечится. Других новостей разные там «Си-Эн-Эн» не передают. Разве что добавляют сюда для «разнообразия» что-то про очередной теракт в местах компактного проживания арабов с евреями.

Однако если западный мир от этого и напрягается, то мир отечественный, несмотря на все эти страшилки, совершенно не хочет и не готов напрягаться. Его не пугают конверты с белым порошком, которые могут прийти по почте. И не только потому, что по нашей почте, пока идти будет, даже сибирская язва стухнет. А просто. Ему не хочется ничего слышать о том, как мы поддерживаем Америку в ее войне, притом что теоретически существует вероятность, что поддерживать придется не только словами. Ему совершенно не хочется ничего менять во вроде бы уже начавшем устаканиваться порядке вещей. Его уши закрыты для всяких тревожных алармистских стенаний – и про угрозу терроризма, и про угрозу мировой войны, и т.д.

Наш отечественный мир уже столько раз пугали, а испугав, пытались мобилизовывать, что он устал. Ему страждется обывательской скуки и рутинного покоя. Он не хочет более ни «пролетарии всех стран, соединяйтесь», ни «вставай, проклятьем заклейменный». Даже домашние новости его особенно не возбуждают. Ни поднятый «Курск», ни полуутопленный железнодорожный министр Аксененко. Череда событий любого драматического накала не цепляет глаз и не бередит народный разум. И даже к лицезрению расчлененных трупов воспиталось абсолютно полное безразличие, которое возможно натренировать лишь годами смотрения «Дорожного патруля». Караул «устал» настолько, что ему, кажется, уже все равно, чем и когда закончится чеченская война.

На противоположном «конце стола» игрок в лице всяческих массмедиа пытается загнать нам шарик в лунку, гоняя его по нашим некривым извилинам. И проигрывают. Потому как мы расслабились. И в эту национальную игру у нас никто и никогда не выиграет. Если только мы сами себе не проиграем.