«Судите меня как россиянина»

Гособвинитель попросил для Расула Мирзаева два года ограничения свободы

Прокуратура сменила гособвинителя по делу чемпиона мира по смешанным единоборствам Расула Мирзаева, но ее позиция осталась прежней. Прокурор в прениях попросил переквалифицировать обвинение с тяжкой статьи на нетяжкую и назначить спортсмену «единственно возможное наказание» — два года ограничения свободы. Потерпевшие уверены, что Мирзаев скоро выйдет на свободу, и намерены обжаловать будущий приговор.

В четверг Замоскворецкий райсуд Москвы после длительного перерыва возобновил судебное следствие по делу чемпиона мира по смешанным единоборствам Расула Мирзаева, из-за удара которого в прошлом году погиб студент Иван Агафонов. Процесс традиционно начался с прений журналистов и судебных приставов. Последние отказывались пускать в зал представителей прессы, тогда как спокойно пропускали посторонних людей, заявлявших, что они представляют потерпевшую сторону. Когда журналисты не выдержали и прорвались внутрь, разразился скандал с приставами, преградившими им дорогу. «Эх, собаку бы сюда, мигом разбежались бы», — вздохнул судебный пристав. «Это звучит как угроза», — отметили журналисты, на что страж порядка ответил, что собака принадлежит конвою. Вскоре после звонка пресс-секретаря приставам пришлось уступить и пропустить прессу.

Заседание началось с опозданием. Судья Андрей Федин первым делом приступил к оглашению пятой экспертизы, проведенной специалистами Минздрава. Выводы экспертов мало отличались от предыдущих. Вновь установлено, что опасная для жизни потерпевшего травма затылочной части головы произошла «в результате падения с высоты собственного роста». От удара Мирзаева на правой скуле Агафонова образовался подтек, который не принес вреда здоровью. Удар придал ускорение падению, но не находится в причинно-следственной связи со смертью потерпевшего.

Впервые эксперты постановили, что недостатков в оказанной Агафонову медицинской помощи в ГКБ имени Пирогова не было.

«Отсутствует связь между смертью потерпевшего и оказанием медицинской помощи», — зачитал судья. Силу и энергию удара эксперты оценить не смогли, поскольку «отсутствуют методики измерения» (предыдущие специалисты утверждали, что сила была небольшой). Впрочем, не смогли они также ответить, применял ли Мирзаев свои профессиональные навыки, так как такие «данные в материалах дела отсутствуют».

Далее адвокат потерпевших Матвей Цзен потребовал вызвать этих экспертов в суд, чтобы задать им очередные вопросы. Юриста волновало, почему они не отметили в своем заключении, что Агафонов на короткое время потерял память после падения. Также, по его словам, непонятно, учитывали ли специалисты тот факт, что подсудимый — мастер спорта по боевому самбо, что, по мнению Цзена, говорит о применении профессиональных навыков. Адвокат подсудимого Алексей Гребенской и прокурор Андрей Сергеев возразили: эксперты оценивали повреждения Агафонова, а не его клиническое состояние, а по поводу навыков исчерпывающе ответили, что это выходит за пределы их компетенции. Судья Федин согласился с их мнением и объявил о переходе к прениям сторон, предоставив им час на подготовку.

Прокурор начал свое выступление с напоминания фабулы обвинения и обстоятельств совершения преступления. Он отметил, что Мирзаев не признал свою вину, хотя и не оспаривал обстоятельств преступления, и явился с повинной в следственные органы. «Мирзаев ушел, убедившись, что Агафонов жив, и оказал ему первую помощь. Это не оспаривается ни подсудимым, ни свидетелями», — сказал Сергеев. «Какую помощь он оказывал?! Он ушел как трус!» — воскликнул отец погибшего Александр Агафонов. На это судья пригрозил ему удалением из зала и даже наложением штрафа за несоблюдение порядка. «Я сам уйду, если так пойдет!» — ответил Агафонов-старший. Прокурор продолжил.

Он отметил, что все пять экспертиз согласуются между собой и говорят о том, что между ударом Мирзаева и смертью Агафонова отсутствует причинно-следственная связь.

«Эксперты говорят, что травма на затылке не могла образоваться от удара. Выводы экспертов повторяют друг друга», — сказал Сергеев. Он отметил, что позиция Мирзаева о самообороне не нашла подтверждения, так как Агафонов не выражал угроз в его адрес. По его словам, в действиях подсудимого отсутствует прямой или даже косвенный умысел, а поступил он по небрежности и легкомыслию. «Если бы умысел был, он мог бы проломить потерпевшему череп, мог нанести серию ударов, — объяснил гособвинитель. — Мирзаев не предвидел последствий, хотя должен был».

На этом он попросил переквалифицировать обвинение с тяжкой статьи на нетяжкую — «причинение смерти по неосторожности» (ч. 1 ст. 109 УК) и потребовал назначить два года ограничения свободы.

По его словам, два года ограничения свободы — единственно возможное наказание, так как закон запрещает назначить Мирзаеву лишение свободы, поскольку нет отягчающих обстоятельств и он впервые привлекается к уголовной ответственности. Зато есть смягчающие вину обстоятельства: наличие малолетнего ребенка и положительные характеристики.

Представитель потерпевших Оксана Михалкина в своей речи напомнила, что выступление Сергеева точь-в-точь повторяет слова предыдущего гособвинителя — Юлии Зотовой.

Михалкина трактовала действия Мирзаева иначе. «Я думаю, что между Мирзаевым и Агафоновым диалога никакого не было, он подошел и сразу нанес профессиональный удар снизу вверх — резкий, неожиданный. Агафонов падал на асфальт в бессознательном состоянии, — заявила она. — Мы понимаем, что в ближайшее время Мирзаев выйдет на свободу (один день, проведенный подсудимым в СИЗО, приравнивается к двум дням ограничения свободы. — «Газета.Ru»). Это пример всем остальным. Личность Мирзаева — это личность человека, обладающего профессиональными навыками, который умеет достигать нужного эффекта».

На этом она сообщила, что будет выступать с инициативой изменения законодательства в части наказания за такие преступления, «чтобы русских парней не убивали на улицах города».

Ее коллега Цзен, в свою очередь, упрекнул прокурора в том, что тот не предупредил потерпевших о своей позиции, что, по его мнению, ущемляет их права. По его словам, в экспертизах отсутствует оценка самого удара — «законен он был или нет, входит ли в состав побоев». «Это его работа — профессионально наносить удары по другим людям», — заявил Цзен. По его словам, с медицинской точки зрения травмы Агафонова на затылке и лице, конечно, разные, но «мы знаем, что он не мог не упасть после удара».

Агфонов-старший заявил, что процесс проходит односторонне, а следствие необходимо возобновить. «Какую помощь он оказывал? Он ударил и ушел как последний трус! Не надо мозги пудрить», — настаивал потерпевший. Его супруга плакала за спиной: «Сил нет никаких. Издевательство! Как жить? Как дальше жить? Мы так и будем терять своих детей? За что?»

Адвокат Гребенской начал с того, что назвал Мирзаева «яркой и неординарной личностью». Он напомнил о причинах конфликта: «Потерпевший в состоянии алкогольного опьянения приставал в оскорбительной форме к подруге Мирзаева». Защитник отметил, что Агафонов тоже обладал «навыками восточных единоборств», был крупнее Мирзаева, а потому и вел себя «агрессивно».

«Причиной удара было неправомерное поведение Агафонова. Пощечина Мирзаева не принесла ему вреда», — заявил Гребенской.

В ответ на речь гособвинителя адвокат заметил, что Мирзаев никогда не поднимал вопрос о самообороне. «Удар был с целью предупредить дальнейшее развитие драки», — сказал он. На этом он попросить учесть как смягчающие обстоятельства «аморальность поведения потерпевшего» и оказание ему первой помощи. Последнее зафиксировали камеры наружного наблюдения, добавил Гребенской.

— Я понимаю родителей Ивана, я его не верну, — в очередной раз извинился перед потерпевшими Мирзаев. — Хочу извиниться. Мне жаль. Я никогда плохого не делал.

— Аллаху молись урод, у Аллаха извиняйся, — закричал Агафонов-старший.

— Я переживаю…

— Весь распереживался!

— Я готов помогать. Я не бил сильно.

— На метр ноги подлетели, не сильно!

— Я ударил — и жалею об этом. Каждый день думаю, зачем я это сделал. Мог бы просто уйти. Но так получилось. Я знал, что не виновен, потому и пришел с повинной.

В репликах прокурор отметил, что не обязан согласовывать свою позицию с потерпевшими, а утверждение, что Мирзаев применил профессиональные навыки, ничем не подкреплено. «Это домыслы и предположения, на которых нельзя выносить приговор», — сказал Сергеев. Адвокат Цзен возразил, что это не домыслы, а «общеизвестный бытовой факт». Мирзаев же напоследок попросить судить его не «как кавказца, а как россиянина». «Я не для Кавказа медали завоевывал, а для России, судите меня как россиянина», — обратился он к судье.

На этом заседание окончилось. Свое решение Федин пообещал вынести 27 ноября. Как отметил адвокат Гребенской, судья может и не согласиться с позицией прокуратуры. Представители потерпевших уже заявили, что намерены обжаловать будущий приговор.