Привыкшие

Репортаж с радиоактивной реки Теча в Челябинской области

Григорий Туманов 24.10.2011, 13:18
__is_photorep_included3811198: 1

«Маяк» не так известен, как Чернобыль, хотя радиационная авария произошла здесь гораздо раньше — в 1957 году. Корреспондент «Газеты.Ru» отправился в Челябинскую область, чтобы узнать, можно ли привыкнуть к жизни рядом с радиоактивной рекой Теча.

В коридорах средней школы села Бродокалмак Челябинской области пусто и холодно, и шаги ее директора, двухметрового Алексея Паташенко, обходящего вместе с нами и волонтерами «Зеленого креста» свои владения, звучат гулко. «А вот полочка, которую нам купил «Зеленый крест», а вон там – указывает Паташенко – у нас скоро будет котельная, но до зимы вряд ли успеем, поэтому в спортзале пока холодрыга стоит». А еще, рассказывает он, уже несколько месяцев в школьной столовой дают горячую еду и в целом все хорошо, только вот школьную команду дзюдоистов опять сняли с соревнований из-за того, что у них не хватило денег на форму. Слушая, как он перечисляет с трудом доставшийся школе набор элементарных бытовых мелочей, можно подумать, что в Бродокалмаке максимум неделю назад произошло какое-то стихийное бедствие, а теперь село оправляется от его последствий. Но последнему громкому ЧП, предопределившему судьбу местных сел, исполнилось уже больше полувека.

Идеальное место

Производственное объединение «Маяк» в 1940-е изначально задумывалось как небольшая лаборатория, но в итоге засекреченное предприятие превратилось в главный аргумент советских властей в «холодной войне». Здесь, рассказывает физик Владимир Новоселов, в прошлом сам работавший на «Маяке», впервые был собран ядерный боевой заряд. «Место идеальное: вот леса, вот рядом Челябинск и Свердловск, а вот река, в которую можно сбрасывать отходы», — говорит Новоселов. Местные жители долго не подозревали, что рядом с ними находится огромное вредное предприятие. Никто ничего не понял, даже когда измерившие уровень радиации чиновники молчаливо начали отселять людей.

Планировалось, что переедут жители всех сел вдоль Течи. Но в середине программы по переселению было решено, что в селах ниже по течению все не так плохо, а следом грянула катастрофа 1957 года на «Маяке», и об этих селах окончательно забыли.

Люди так и остались там жить и только в перестройку узнали, что в реку, в которой они купались и поили скот, еще с 1947 года сбрасывали ядерные отходы.

Чтобы эти отходы окончательно разложились, потребуется еще не одна сотня лет. Села, стоящие вдоль Течи, сейчас вряд ли жили бы богаче тех, что расположены в других регионах, но высокие технологии вогнали их в настоящее средневековье, умножив все проблемы втрое. Так экологическая катастрофа стала социальной.

Как напугать инвестора

Чтобы попасть из индустриального Челябинска в место, где люди до сих пор живут без водопровода и отопления, нужен всего час. Выезд из города уставлен плакатами с губернатором области Михаилом Юревичем, призывающим население «к достойной жизни»; асфальтовая дорога через сорок минут перетекает в колдобины. Бродокалмак. В прошлом здесь, как и везде, был совхоз, но теперь в этом селе нет вообще никаких предприятий, поэтому бюджет села, формируемый из налоговой базы, практически нулевой, а люди сидят без работы и средств к существованию. В последнее время Бродокалмак и соседние села стали пополняться неблагополучными семьями, обманутыми «черными риелторами».

Поэтому, рассказывает глава Бродокалмака Михаил Дегтярев, социальные проблемы здесь с годами становятся неразрешимыми.

Мы сидим в его кабинете в здании администрации. В нем все как в любом другом кабинете чиновника средней руки: календари с символикой «Единой России», компьютер и длинные шкафы, уставленные толстыми папками. Разница лишь в том, что в кабинете у Дегтярева нет отопления, с потолка отваливается штукатурка, а длинный стол для переговоров составлен из шести обшарпанных школьных парт. Несколько месяцев назад здесь же Дегтярев принимал бизнесмена из Израиля. Тот задумал построить в селе птицефабрику, а Дегтярев обещал ему создать все условия для комфортной работы. «Еще бы, — говорит он – ведь это налогообложение и несколько сотен рабочих мест. Если бы все выгорело, то я бы столько людей пристроил делом заниматься, а на деньги с налогов можно было здесь хотя бы центральное отопление подключить». Но сделка сорвалась. Изучив историю ПО «Маяк», инвестор обомлел и больше в сельской администрации не появлялся. Позже по телефону он объявил Дегтяреву: «Я понимаю, что пользоваться рекой на птицефабрике мы не будем, что у вас тут колодцы есть, но конкуренты меня сожрут, и будут говорить: «Да он же радиационными курами торгует!». Это был последний опыт общения сельского чиновника с инвесторами.

Негативный имидж течинских сел, считает замминистра радиационной безопасности Челябинской области Татьяна Мешкова, – это их главное проклятье.

По словам чиновницы, она уже устала из года в год повторять, что, хотя рекой пользоваться нельзя, в грунтовые воды отходы не попали и землю не загрязнили. Исключения бывают только в поймах, где разливается Теча, но их к 2015 году планируется засыпать песком, а подходы к реке засадить кустарником. Предыдущий опыт ограждения реки колючей проволокой дважды показал свою несостоятельность: и в 1977-м, и в 2005-м заборы растащили на цветмет. «Все и везде говорят только о том, насколько грязная Челябинская область, но земля в этих селах чистая, как и вода, а люди все равно чуть ли не с Чернобылем их ассоциируют. Мы и информационный центр в области открыли, чтобы как-то просвещением заниматься, но пока все впустую», — возмущается Мешкова.

«Корову бы купить»

Сами местные жители уже давно ни на каких инвесторов не рассчитывают. Поэтому у каждого домовладения разбито по небольшому огороду с картошкой, которую им изредка удается продавать, правда денег все равно не хватает на элементарные вещи.

Татьяна Дорофеева приехала в Бродокалмак из Казахстана около десяти лет назад. Ей 24, но выглядит она уже на все 35. В селе у нее родились двое сыновей. У одного из них вскоре обнаружился церебральный паралич. Дорофеева сидит с ним в зале детсада «Ручеек», куда волонтеры «Зеленого креста» регулярно возят одежду и помогают с ремонтом, и смотрит, как ее второй сын учит с воспитателем буквы. Все дети одеты в куртки: сквозь оконные рамы уже пробирается октябрьский холод. «Мы бы поехали в Челябинск, чтобы узнать, от радиации это произошло или нет и что вообще делать, но ехать туда не на что. Автобус стоит сто рублей, а мне копить на дрова нужно. Надо шесть тысяч рублей, а где их брать, неясно. Вот я и из пособия по инвалидности сына откладываю. Вот газ дешевле провести – четыре тысячи, но их-то где брать?» — говорит она.

Некоторые, как семья Савицких из села Нижнепетропавловск, что в часе езды от Бродокалмака, пытаются жить на сезонные заработки.

Муж Ларисы Савицкой Сергей до последнего времени подрабатывал у фермеров из соседних районов, но полгода назад слег. Врачи нашли у него патологические изменения печени и связали это с тем, что он питался рыбой, которую ловил в Тече. После серии операций он не может нормально ходить, а потому семью с тремя детьми теперь пытается прокормить его жена. Сергей Савицкий встречает нас у входа в дом, из-под свитера выпирает вздувшийся живот. «Обидно: я же и не пил никогда в жизни, а так печень вздуло. Рыба та радиоактивная такая здоровенная была. Как ее не ловить, когда и так жрать нечего?» — виновато говорит Сергей. В двухкомнатном доме Савицких невыносимо пахнет грязным телом и залитым майонезом варевом, которое едят из тарелок двое вернувшихся из школы сыновей. По дивану в желтой кофте и «памперсе» ползает их годовалый брат Сергей. Из-за облучения отца он родился с поражением головного мозга. Когда мы с волонтерами спрашиваем Ларису Савицкую о том, какую из всех этих проблем ей необходимо решить в первую очередь, она долго непонимающе смотрит на нас, а потом отвечает: «Да все у нас хорошо в принципе, вот только корову надо бы купить». О том, чтобы куда-то переехать, говорит Савицкая, она никогда и не задумывалась.

Медицина катастроф

Единственные, у кого в течинских селах работа есть всегда, – это врачи. По оценкам докторов медицинских наук Леонида Дулькина и Вадима Землякова, которые уже не первый год ездят с обследованиями в рамках организованной «Зеленым крестом» программы «Соцмед», медицинская помощь здесь требуется каждому вне зависимости от возраста. Когда медики приехали в эти села в 2005 году, они были уверены, что население разорвет их на части: «С жалобами обращались практически все, а еще говорили, что от Минздрава к ним бригада врачей приехала один раз и больше там не появлялась». «Масса патологий у тех, кто был облучен. Есть дети, которые тайком от родителей купаются в речке, многие болеют из-за пьянства родителей, из-за тяжелого труда на огородах с семи лет, а почти у каждого болезни желудка из-за ужасного питания и антисанитарии», — загибает пальцы Земляков.

Второй раз медики вернулись в села уже с методическими материалами: выяснилось, что местные дети не знают даже, как правильно чистить зубы. Теперь по этим методичкам в сельских школах ведут уроки ОБЖ.

Визиты врачей-волонтеров и их попытки выбить для самых тяжелых больных койки в челябинских больницах разгружают сельские лишь отчасти. Персонала в них практически не осталось: кто смог, перевелся в райцентр, а молодых выпускников романтика работы сельского врача не прельщает. Руководитель бродокалмакской больницы Татьяна Лымарь, возглавляя ее в 2008 году, надеялась улучшить свое материальное положение. Но с тех пор ее зарплата в 4 тысячи рублей выросла только на 400 рублей, а число обязанностей не перестает расти. Сейчас она одна выполняет работу по четырем ставкам, включая свою. Эта худенькая женщина с детским голосом зашивает раны в травматологии, ездит на «скорой помощи» фельдшером и пишет отчеты в областной Минздрав. Новых врачей она пыталась искать через биржу труда, через знакомых, в Челябинске за нее хлопотал глава села Дегтярев, но привлечь в бродокалмакскую больницу новые кадры пока не удалось. Будто в насмешку в рамках нацпроекта «Здоровье» в больницу недавно прислали два хирургических электроотсасывателя. Теперь новое оборудование впустую пылится в кабинетах: работать на нем некому. «Уехать я не могу, тогда вообще больницы здесь не станет, так что я своего рода заложник положения. Да и не этому меня в вузе учили», — говорит главврач. Коллегам Лымарь из больницы села Русская Теча повезло меньше. Здесь из персонала остались только сам главврач, фельдшер и младшая медсестра. Узнав, что к ним приехали «какие-то люди из Москвы», все они с порога кидаются к нам и наперебой рассказывают, что им нужны весы для новорожденных, кончаются шприцы и не хватает даже зеленки. Когда говоришь им, что ты журналист и максимум чем можешь помочь — это рассказать об их проблемах, они разочарованно отступают, а ты чувствуешь себя полным идиотом.

Помощь вне закона

Сказать, что государство бросило всех этих людей, тоже нельзя. Какие-то средства выделяются из федерального бюджета, обустраивать течинские села пытается преемник владевшего «Маяком» Министерства среднего машиностроения СССР «Росатом». Ведомство Сергея Кириенко, рассказывает Мешкова, выделяет деньги на газификацию сел и на мониторинг питьевой воды в них. Несколько программ здесь ведет «Зеленый крест». Местным школам организация выделила деньги на организацию горячего питания для детей, которые до визита волонтеров не представляли себе, что обед может состоять из нескольких блюд. В семьи с больными детьми волонтеры возят врачей, собирают нуждающимся деньги на покупку дров и т. д.

Но оказывать всю эту помощь эффективно часто мешают законы и отсутствие у высших чиновников представления о реальности.

Например, недавно челябинское министерство радиационной безопасности вынуждено было отложить на год газификацию некоторых сел. В ведомстве объясняют, что просто так выделить им деньги по закону нельзя, поэтому каждый руководитель района, в котором находится село, должен был расписать, как и на что они будут потрачены. Сметы нужно было сдать в определенный срок, чтобы министерство отчиталось выше, но из-за медлительности главы одного из районов заново пытаться проводить газ теперь будут только в 2013 году. Это значит, что еще две зимы жители сел проведут в холоде и попытках отыскать денег на дрова.

Не меньше осложняет оказание помощи и закон «О местном самоуправлении», говорит координатор «Зеленого креста» в Челябинске Марина Соболь.

Он предъявляет одинаковые требования к главам любых поселений, вне зависимости от уровня жизни их населения и его численности. Так, глава Бродокалмака Дегтярев вынужден постоянно тратить мизерный бюджет села на штрафы от прокуратуры. Недавно надзорный орган оштрафовал его за несоблюдение федерального закона в очередной раз. Согласно документу, в любом поселении на деньги местного бюджета должен быть оборудован полицейский пункт с отоплением, оргтехникой и стационарным телефоном. Но как сделать это в Бродокалмаке, где свой водопровод есть только у школы, а телефонная связь отсутствует вовсе, в прокуратуре уточнять не стали.

На прошлой неделе под угрозой оказался один из проектов «Зеленого креста» — по обеспечению детей дошкольного возраста горячим питанием. Организация, рассказывает Соболь, перевела на предпринимательский счет учебного заведения деньги, которые тратятся на покупку мяса и фруктов, а теперь областное минобразования грозит директору Паташенко санкциями. Чиновников возмутило, что в школе «находятся посторонние», на которых еще и тратятся «благотворительные» деньги, предназначенные для учеников. Теперь директор думает, в каких выражениях рассказывать вышестоящему руководству о таком понятии, как гуманитарная помощь.

Привыкшие

Несовершенство законов, нищета и представления высоких чиновников о реальности спутываются в один большой узел. Но это лишь часть проблемы. В Бродокалмак, Русскую Течу или любое другое подобное село можно вкачивать миллионы, но пока люди не поймут, что от них тоже что-то зависит, дело не сдвинется с мертвой точки, говорит Марина Соболь из «Зеленого креста». Таких семей в селах вдоль Течи несколько десятков, рассказывает глава челябинской благотворительной организации: помощь от волонтеров они расценивают как нечто само собой разумеющееся, а потому и поисками работы себя утруждать не собираются. При этом областные власти запустили программу, предполагающую единовременные выплаты в 57 тысяч рублей на организацию частного малого бизнеса. От просителя требуется представить краткий бизнес-план, но люди либо не представляет себе, как его написать, либо слепо боятся прогореть «и потом сесть, потому что деньги обратно потребуют», и продолжают жить на крохотные социальные льготы.

«Так говорить очень плохо, но иногда я думаю, что лучше бы мы давали деньги каким-нибудь другим семьям. Понимаешь, что им нужно помимо материальной помощи воспитание, у них нужно развивать социальные навыки, прививать им какие-то ценности, но иногда просто руки опускаются», — вздыхает Соболь.

Мы приезжаем в дом Анны Лезиной. В двух комнатах она живет со своей пьющей матерью и судимым мужем Евгением Чискидовым, чей дед был ликвидатором на «Маяке», годовалым сыном Данилой и трехлетней дочерью Кристиной. У девочки второй год случаются приступы эпилепсии, а последний был за три дня до нашего визита. Евгений рассказывает нам, что этим летом завязал с алкоголем и поэтому все время проводил с дочкой, купаясь в реке. «А радиацию же не видно, да и мы же, наверное, привыкшие», — объясняет он. На деньги, которые Чискидову «Зеленый крест» давал на проживание, тот решил расширить дом, но купленные им стройматериалы по-прежнему валяются во дворе. Работу он не искал и не собирается, а теперь хочет «где-нибудь занять денег» и купить корову. Ее он, конечно, будет пасти на берегу Течи, хотя поить ее можно из местного колодца. Пока же он планирует и дальше жить на пособие в 400 рублей, которое им выплачивают за детей. Когда мы прощаемся с ним, он недовольно смотрит на Марину Соболь: его намеки на то, что неплохо бы выдать ему еще 20 тысяч рублей, она проигнорировала.

Уверенности в том, что дети этих людей со временем заживут лучше, нет.

«Они же не видят ничего хорошего, и поэтому многие, когда подрастут, станут жить так же, как и их родители. Многие закончат школу, и неясно, куда они пойдут. Мы пытаемся проводить собрания в школах с их родителями, как-то объяснять им, как важны именно семейные ценности, но, чтобы привить им это, нужно не одно поколение», — говорит Соболь. По оценкам организации, в течинских селах у 73% детей наблюдаются те или иные нервные, эмоциональные и психические расстройства. Диагнозы, рассказывает врач-педиатр Ольга Левашова, в рамках программы «Соцмед» обследовавшая детей, самые разные: синдром дефицита внимания, депрессия и т. д. Больше всего ей запомнилось, что почти каждый второй ребенок семи-восьми лет четко говорил ей: «Будущего у нас нет».

На берегу Течи у выезда из села мы видим стаю домашних гусей. Какой-то зажиточный житель выпустил их пастись, а сам сейчас либо сидит дома, либо копается на огороде. Птицы радостно семенят к краю берега и с брызгами погружаются в воду, где проплавают еще несколько часов. Радиации не видно.