Поводом для начала операции стали события минувшей недели. Сначала 20 августа в южном городе Газиантепе во время празднования курдской свадьбы взорвалась террористка-смертница. Погибло 54 человека, из них 29 — дети. Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган в тот же день обвинил в теракте ИГ.
Заявленные цели операции следующие: предотвращение нового потока мигрантов, обеспечение доставки гуманитарной помощи и очистка района от террористических элементов. Между тем Эрдоган уже заявил, что целью вторжения является в том числе подавление угрозы от курдских военных формирований.
У России это не может не вызывать беспокойства. Москва опасается: если турецкая армия вступит в бой с сирийскими курдами, дальнейшего обострения ситуации не избежать.
Турция под прикрытием размытой формулировки «очистка района от террористических элементов» не только преследует миротворческие цели, но и удовлетворяет собственные политическим амбиции.
В декабре прошлого года Турция по аналогичному сценарию вторглась на территорию Ирака. Тогда турецкие военные и бронетехника вошли в район Башика иракской провинции Найнава якобы для подготовки народных отрядов, воюющих с террористами. Багдад назвал присутствие турецких военных «враждебным действием» и заявил о нарушении суверенитета. В июле 2016 года Турции под международным нажимом все-таки пришлось вывести войска.
На этот раз турецкое вторжение осудило и правительство Сирии. Официальный Дамаск назвал «Щит Евфрата» нарушением суверенитета. Сирийские власти также обратились в ООН с просьбой подействовать на Анкару, чтобы «прекратить агрессию».
Между тем Турция — не единственная страна, которая воюет в Сирии без официального международного мандата. Более того, практически все «гуманитарные» или «антитеррористические» вторжения организуются по однотипным сценариям и становятся фактически нормой для XXI века.
Международное сообщество за последние несколько десятилетий сделало немало, чтобы любое вторжение можно было начать сразу, а потом оправдать новыми юридическими принципами.
Гуманитарная агрессия
В 1986 году в истории международного права был создан прецедент тяжбы за иностранную агрессию. Никарагуа выиграла международный суд ООН у США, доказав, что помощь Вашингтона местным антиправительственным группировкам «Контрас» являлась актом агрессии против Никарагуа. ООН обвинила США в том, что страна нарушила свои международно-правовые обязательства: не вмешиваться в дела другого государства, не применять силу в его отношении и не посягать на его суверенитет.
США даже обязали выплатить компенсацию за агрессию. Она не выплачена до сих пор.
«В девяностые годы всё изменилось. Стали применять концепцию так называемой «гуманитарной интервенции», которая с точки зрения международного права не является действующей нормой, — рассказывает Дмитрий Иванов (признан в РФ иностранным агентом), профессор кафедры международного права МГИМО. —
Вторжение в Югославию производилось в соответствии с доктриной НАТО, которая позволяет вмешиваться в дела других государств, если затрагиваются интересы Североатлантического союза. Однако, по нормам международного права, санкционировать применение силы уполномочен только один орган — Совет Безопасности ООН. Поэтому и сама операция, и ее итоги, включая создание республики Косово, до сих пор оспариваются — ведь интервенция НАТО осуществлялась без соответствующего мандата ООН.
Формальным поводом для начала бомбардировок Югославии стали этнические чистки в отношении албанского населения.
Чуть позже Международный трибунал по бывшей Югославии подтвердил ответственность югославских служб безопасности за преступления против человечности.
Быстрые и незаконные
Сегодня по югославскому сценарию в Сирии действует западная антитеррористическая коалиция — у нее также нет мандата ООН.
Фактически в регионе оправдано военное присутствие только России. Она действует по приглашению президента Башара Асада.
«Военное вмешательство требует разрешения государства, выраженное действующими органами государства. А Сирия — это государство, обладающее всем континуитетом законно избранной власти», — заявила «Газете.Ru» Марина Филимонова, профессор Института международного права и заслуженный юрист РФ.
Таким образом, иностранное военное присутствие оправдывается либо мандатом ООН, либо просьбой законной власти о вмешательстве.
«Нормы международного права есть, их никто не оспаривает, но есть и новая система правовых установлений, которые не являются юридически обязательными. Получило это все название «soft law», или «мягкое право», — рассказывает Дмитрий Иванов.
«
Во время бомбардировок Югославии силами НАТО погибло свыше 1700 гражданских лиц, из них 400 — это дети, напоминает эксперт. «Самое страшное, что никто не несет никакой ответственности. Soft law, по сути, становится политическим рычагом борьбы с кем угодно», — считает Иванов.
Точно так же, руководствуясь принципом гуманитарной интервенции, США начали в 2003 году кампанию в Ираке. 5 февраля 2003 года тогдашний госсекретарь США Колин Пауэлл выступил на заседании Совбеза ООН, предоставив доказательства того, что Ирак скрывает от международных инспекторов оружие массового поражения. ООН не предоставила США мандат — не хватило улик.
Позднее, уже после начала кампании в 2004 году, Пауэлл признался, что обнародованные им данные были во многом неточными, а иногда даже и сфальсифицированными.
Во время американской кампании в Ираке погибли около 66 тыс. мирных граждан и только 24 тыс. боевиков.
Уникальные случай Каддафи
«И вот недавно придумали третью концепцию — responsibility while protecting («ответственность во время защиты». — «Газета.Ru»). Она была принята, но тоже не в форме договора, а как раз таки в форме резолюции soft law», — добавил эксперт.
В резолюции Совбеза по Ливии в 2011 году, одобрившей военное вмешательство, есть прямая ссылка на текст данных инициатив.
Тогда над Ливией была сначала создана бесполетная зона для предотвращения переброски наемников местного диктатора Муаммара Каддафи и его авиаударов против гражданского населения. Позднее была принята резолюция, санкционирующая военное вмешательство иностранных государств.
Никто из членов Совбеза не выступил против, некоторые государства воздержались, в их числе Россия и Китай. Началась война, закончившаяся свержением режима Каддафи и его убийством.
«Часть специалистов говорит о том, что основанием для вторжения можно также считать утрату государственности. Когда ткань государства отсутствует, государственные машины и институты не способны предотвратить массовую гибель, а иногда даже ей потворствуют, тогда ряд государств могут вмешаться, но от имени международных сообществ», — считает Мошков.
В 2008 году циклон «Наргис» в Мьянме унес жизни 138 тыс. человек, более 2 млн человек остались без крова и пищи. Ряд государств немедленно предложили свою помощь, однако правящая в Мьянме хунта отвергла ее. Лидер военного режима генерал Тан Шве на протяжении долгого времени отказывался отвечать на телефонные звонки генерального секретаря ООН Пан Ги Муна.
В связи с этим французский представитель в ООН, ссылаясь на принцип «Обязанность защищать», призвал к принудительной помощи Мьянме. В конце концов правительство Мьянмы пошло на уступки и согласилось принять гуманитарную помощь.
К слову, в том же году Россия вступила в конфликт в Южной Осетии, сославшись на необходимость «принуждения к миру».
Как при Гитлере
«Нужно понять, в какой мере гуманитарная интервенция не сходится с принципом государственного суверенитета и нормами международного права», — рассуждает эксперт.
В статье 39 устава ООН сказано, на каких основаниях государства могут обратиться в Совбез за защитой от иностранной агрессии. «Меры принудительного характера не могут быть приняты до тех пор, пока Совет Безопасности не установит наличие угрозы миру, нарушений мира или акта агрессии», — гласит первое предложение статьи.
«Война в Югославии, первая война в Ираке в конце девяностых — все это происходило вообще без всяких решений и санкций. И чем дальше, тем хуже. Вы видите, что уже не нужны больше никакие правовые основания», — добавил Дмитрий Иванов.
«
В качестве примера, сравнивая с турецким сценарием вторжения, Иванов приводит Вторую Ливанскую войну 2007 года, когда Израиль фактически оккупировал территорию Южного Ливана по схожему мотиву — для защиты национальных интересов и границ.
«Но Сирия — это апофеоз. Там принимает участие целая группа государств. Россия полагает, что она осуществляет правомерную военную помощь, полагая, что помогает легитимной власти. Американцы во главе с саудитами считают, что они осуществляют защиту гражданского населения, которое страдает от действий Асада. Это, по сути, тоже очень спорно. И финалом является Турция, которая под любыми предлогами никогда не позволит курдам создать свое государство», — говорит эксперт.
«Почти все современные конфликты с участием международных коалиций — это агрессия, но Совет Безопасности уходит от рассмотрения этих вопросов. Тем более что часто те государства, которые накладывают вето, сами и начинают военные действия. Замкнутый круг, выход из которого пока не найден», — рассуждает эксперт.
