«Сначала Дамаск, потом Багдад, а потом — Россия»

Почему «Аль-Каида» выбрала Ирак в качестве базы для создания исламского государства

В Ираке идут ожесточенные бои между правительственными войсками и радикалами-исламистами, последователями «Аль-Каиды». Боевики группировки «Исламское государство Ирака и Леванта» смогли взять под контроль два крупных города. Почему радикалы-исламисты активизировались именно сейчас и именно на территории Ирака ,«Газете.Ru» объяснил старший научный сотрудник Центра арабских исследований Института востоковедения РАН Борис Долгов.

— Почему боевики из группировки «Исламское государство Ирака и Леванта» атаковали именно провинцию Анбар, район проживания суннитов?

— Радикальные исламистские суннитские группировки из Сирии уже давно ведут террористические действия на территории Ирака. Это началось примерно год назад, даже раньше. А провинция Анбар — район проживания суннитского меньшинства. Кроме того, Фаллуджа — это город, который активно противостоял американской агрессии в Ираке. Здесь были сформированы отряды суннитского сопротивления американцам, которые существуют и сейчас.

Но здесь же были сформированы отряды боевиков, которые выступили против шиитов, монополизировавших власть в Ираке.

ИГИЛ активизировалась в этом районе после того, как иракские власти ликвидировали суннитский лагерь в Фаллудже. Боевики группировки воспользовались конфликтом между властью и суннитским населением, чтобы выдвинуть сюда бойцов и реализовать на практике свой лозунг — создание исламского государства на территории Ливана, Сирии и Ирака. Поэтому атака этого района — совершенно логичный ход со стороны этой группировки.

— Есть какая-либо взаимосвязь между войной в Сирии и нынешней операцией исламистов ИГИЛ на территории Ирака?

— В Сирии эта группировка по большому счету терпит поражение от правительственных войск. Альтернатива — занять какую-то другую территорию и вести с этой территории боевые действия и против Сирии, и в Ираке.
На стенах некоторых домов в Сирии можно видеть надписи, которые гласят: «Сначала Дамаск, потом Багдад, а потом — Россия». Такая цепочка целей.

— Россия тоже входит в число перспективных целей?

— Безусловно. Речь идет о продвижении джихада на Кавказ и на юг России. Это, в общем-то, их задача-максимум. А задача конкретная — Дамаск, то есть создание суннитского исламистского государства в Сирии и Ираке.

— Поддерживают ли исламистов из ИГИЛ местные сунниты? Премьер-министр Ирака Нури аль-Малики призвал жителей этого региона выступить против боевиков. Его призыв будет услышан?

— ИГИЛ достаточно дискредитировала себя в Сирии, и поэтому большинство населения не приветствует боевиков и выступает против создания государства исламистов на их территории. Надо сказать, что

радикально-исламистские движения в известной степени поддерживали страны Запада, поскольку это укладывалось в рамки стратегии свержения Башара Асада любой ценой, в том числе и ценой поддержки этих радикальных группировок.

К примеру, западные переговорщики даже встречались с представителями движения «Исламский фронт» в Сирии. Но в своем недавнем заявлении госсекретарь США Джон Керри говорил о возможности поддержки Штатами иракского правительства в борьбе против ИГИЛ. Это, на мой взгляд, знаковое заявление.

— А какую роль в этом противостоянии играет Саудовская Аравия?

— Известно, что негласно, но Саудовская Аравия поддерживает радикальные суннитские силы, которые воюют в Сирии, в том числе и финансово.

— О своей готовности помочь Ираку в борьбе с террористами из «Аль-Каиды» заявил Иран. Насколько реальна эта поддержка?

Иран заинтересован в минимизации суннитского движения, и тем более в радикальной его форме.

Речь идет о давнем противостоянии Ирана с монархиями Персидского залива.

Здесь по-прежнему играют роль суннитско-шиитские противоречия, которые насчитывают столетия вражды, и конкретные политические моменты. Это и попытка продвижения иранской исламской революции в государства Персидского залива, и противодействие, естественно, со стороны саудитов этому проникновению.

— Можно ли говорить о том, что «Аль-Каида» и ее филиалы превращаются в реального игрока регионального уровня?

— Это просто продвижение отрядов группировки в район, который не был достаточно защищен силами иракской армии.

А как только подойдут регулярные части, думаю, победа будет на стороне иракского правительства.

Так же как и в Сирии, занятие какого-либо района боевиками исламистских группировок не означает их окончательной победы.

— Можно ли утверждать, что последние события в Ираке означают окончательный провал планов превратить Ирак в модель демократии для Ближнего Востока?

— Это демонстрирует не только Ирак. Это можно наблюдать и в Ливии, где после вторжения НАТО начался распад государственности.

Ирак сотрясают постоянные теракты, а также идет если не распад, то по крайней мере дезинтеграция. Иракский Курдистан — он де-факто уже независимое государство. И постоянное противостояние между шиитами и суннитами — это тоже результат этой агрессии и разрушения иракского государства.

Притом что Саддам Хусейн был диктатором, совершавшим преступления против человечества, при нем Ирак был сильным государством, где большинство населения жило в безопасности. Ирак был светским государством: было законодательно запрещено выступать с позиции «я шиит» или «я суннит».