«Меня прокляли»: Ирина Цывина узнала правду перед смертью

Малахов отдыхает: новые откровения о смерти Цывиной повергли в ужас

Адвокат актрисы Ирины Цывиной, скончавшейся в апреле этого года, рассказала о последних месяцах жизни вдовы народного артиста СССР Евгения Евстигнеева. По ее словам, незадолго до смерти женщине начали поступать угрозы.

Адвокат актрисы Ирины Цывиной, вдовы народного артиста СССР Евгения Евстигнеева, ушедшей из жизни 18 апреля 2019 года в возрасте 55 лет, заявила, что женщине угрожали незадолго до ее смерти.

По словам юриста Юлии Вербицкой-Линник, с артисткой она познакомилась, когда той нужна была помощь в борьбе за наследство ей последнего супруга Александра Благонравов.

«Имущество у супругов было внушительным: четыре квартиры, дом и земельный участок. Участок выделялся еще Евгению Евстигнееву. Но оформлен документально и куплен у районной администрации Цывиной он был как раз во время брака с Благонравовым, — поведала адвокат. — Пасынок Ирины требовал у актрисы по максимуму: не только четверть от всего имущества, но также пытался признать одну из квартир — самую дорогую — личной собственностью своего отца, что существенно увеличивало его долю в наследственном имуществе».

Вербицкая-Линник также отметила, что в преддверии каждого судебного заседания Цывина страдала из-за панических атак. Согласно юристу, в этот период в жизни Ирины появилось много «странных» людей, но «физическую и моральную защиту от нежданных гостей» ей обеспечивали находящийся в армии сын Евгений и друг Денис Сердюков, которого в СМИ называют последним любовником женщины.

Вместе с тем у Цывиной тогда якобы появилось «постоянное предчувствие какой-то неизбежной беды, связанной с окончанием судебного процесса», — несмотря даже на тот факт, что в данном юридическом споре для Ирины все складывалось неплохо, передает «Собеседник».
Поворотным моментом данной истории стал внезапный звонок Цывиной адвокату, в ходе которого актриса попросила прекратить судебные тяжбы.

«Я чувствую, что меня прокляли, — передала адвокат слова артистки. — Любовница моего мужа. Вы не представляете, что я нашла на даче, в бане: какой-то коробок, там плесень, волосы… Я хочу немедленно все прекратить. Аренды? Мне это неважно. Этот процесс забирает мою жизнь! Заключаем немедленно мировое на наших условиях».

«Тема «проклятия» и «проклятого наследства» глубоко засела у нее в голове», — отметила адвокат. — Ее подруги старались быть рядом, вытащить ее из депрессии, развлечь… Но попытки были напрасными. Ирина Константиновна обратилась к религии, стала думать о паломничествах и монастырях, но тщетно: утешения это ей не принесло».

Отмечается, что уже вскоре после этого Цывиной не стало. Говоря о причинах ее смерти, адвокат подчеркнула, что «женщине было очень холодно в этом мире». «О причинах смерти я могу лишь предполагать: ей было очень холодно в этом мире, — заключила Вербицкая-Линник. — Рано утратив свою любовь, она всю жизнь искала мужчину, способного быть рядом с ней, любить ее, быть всем, как был в свое время Евгений Евстигнеев, но титанов такого уровня, быть может, не осталось в этом мире. А может быть, и остались, но она их не встретила или не разглядела».

Напомним, что в мае этого года тайна смерти вдовы Евгения Евстигнеева стала темой одного из выпусков шоу Андрея Малахова «Прямой эфир». Главным героем той передачи был сын Цывиной Евгений, которому пришлось отбиваться от нападок других гостей студии.

В частности, он публично прокомментировал слова близкой подруги актрисы, которая незадолго до смерти женщины якобы слышала «дикий грохот и громкие крики» из квартиры звезды.

«У меня мама действительно кричала, потому что мы с ней жили в соседних комнатах и она меня [громко] звала, чтобы я ей чай принес, — парировал Евгений. — Возможно, она могла кричать, возможно, просила о помощи, потому что лежала где-то... Я же там не был, как я могу сказать. Злые языки наговаривают много, это не значит, что нужно всех слушать».

Поведал он и о том, как обнаружил труп матери: «В тот вечер я пришел с товарищем, который сейчас идет понятым по делу. Мы поехали на подработку. У меня есть записи с камер — как я заходил на работу, как я выходил с работы, как я заходил в подъезд, когда поступил звонок в «скорую». У меня все доказательства моей правоты есть. То, что говорят эти люди паршивые, это, конечно, ни в сказке сказать, ни пером описать».