Пенсионный советник

«Политический мюзикл мне неинтересен»

Режиссер Януш Юзефович о работе над мюзиклом «Пола Негри»

Игорь Карев 01.12.2015, 08:43
polanegri.ru

Режиссер, автор мюзиклов «Метро» и «Пола Негри» Януш Юзефович рассказал «Газете.Ru» о том, как влияют 3D-технологии на постановку спектаклей, о «Мастере и Маргарите» и «Питере Пэне», о политике на сцене и о том, почему его привлекает Крестовый поход детей.

Российские создатели мюзиклов уже седьмой год отмечают день этого театрального жанра. Этот праздник был придуман для объединения тех, кто продвигает мюзиклы в России. Они теперь ежегодно получают награды. Легендами мюзикла уже объявлены Алексей Рыбников, Юлий Ким, Максим Дунаевский. В прошлом году легендой был признан польский режиссер Януш Юзефович, создатель спектаклей «Метро» и «Пола Негри». «Газета.Ru» поговорила с ним об успехе «Полы», которая недавно открыла второй сезон показов в Москве, об использовании в театре технологии 3D и о том, стоит ли делать мюзиклы о политике.

— Два года назад, объявляя о начале работы над спектаклем «Пола Негри», вы говорили, что ваша следующая работа с 3D-технологиями зависит от успеха этого мюзикла. Можете сейчас оценить, насколько он оказался успешен?

— Я думаю, что у этого спектакля есть будущего. «Полу Негри» мы сейчас постоянно играем в Москве, Петербурге, Варшаве, не так давно начали показывать в Германии.

Есть много запросов со всего мира — из Китая, Кореи, Америки, Англии. Так что да, она успешна.

— То, что вы использовали 3D, повлияло на этот успех?

— Наверное, наверное. Но сама по себе ни одна технология в театре не работает. Должна быть хорошая история, хороший спектакль, который должен быть интересен для публики. А «Пола Негри» — это интересная история о первой европейской актрисе, ставшей звездой в Америке. 3D просто добавляет спектаклю виртуальные эффекты и превращает его в зрелище, которого раньше не было.

Януш Юзефович ТАСС
Януш Юзефович

— В вашем спектакле видеофрагменты в формате 3D проецируются на расположенный на заднике экран. Такой прием не ограничивает постановщика?

— При постановке такого спектакля надо думать немного по-другому, не по театральному, а как в кино. Это примерно как снимать фильм с помощью хромакея — актеру показывают, где будет вот это и это, а во время съемок ничего нет. И ему надо просто запомнить, где и что находится, куда смотреть. Так и в этом спектакле.

— То есть это похоже на работу над фильмом?

— Да, конечно. Я же еще до премьеры снимал массовые сцены, которые показывают во время спектакля, это были полноценные съемки, они заняли несколько дней. Так что пересечений с кино у «Полы Негри» много.

— Тогда же, во время представления «Полы Негри», вы обещали начать работу над мюзиклом по «Мастеру и Маргарите». Начали?

— Нет. На российском рынке появился мюзикл по этой книге, так что для еще одной версии места пока нет. Надо подождать чуть-чуть. Но либретто у нас уже написано, и, когда почувствуем, что пора, сразу займемся.

— Над чем работаете сейчас?

— У нас в работе мюзикл по Шекспиру «Джульетта и Ромео», именно в таком порядке. Параллельно делаем еще один спектакль — «Питер Пэн», премьера которого пройдет в апреле следующего года в Польше.

polanegri.ru

— Они тоже будут сделаны с помощью 3D?

— Да, но там будет немного по-другому сделано: мы переносим 3D на сцену, а не только оставляем его вместо декораций. Но я остаюсь в эстетике этой технологии. На мой взгляд, это будущее музыкального театра. Есть, конечно, камерные формы, где никакого 3D не нужно.

Но в мюзиклах, например, которые соединяют балет и цирк вместе, это даже удобно: можно быстро менять мир, мгновенно выстраивать обстановку, в которой происходит действие.

И тогда для режиссера остается лишь одна граница — твое собственное воображение.

— Вы показываете свои спектакли во всем мире. Что вы думаете про нынешние отношения России и Польши?

— Знаете, я не понимаю, почему политика вмешалась в культуру. Вот Польша отказалась от дней российской культуры — для чего? И что мне делать — прекращать общаться со своими друзьями, поэтами, актерами?

— Вас в Польше осуждают за постановки в России?

— Дураков везде хватает, так что бывает и такое. Но я всегда думал о себе как о гражданине мира, я далек от политики, мне она неинтересна. Конечно, что-то волнует и меня, но я артист, живу своим делом, у меня есть свой мир, мои друзья живут по всему миру, и мы продолжаем регулярно общаться.

— А не хотите сделать спектакль про политику?

— Нет, совсем не хочу!

— А вообще, возможен политический мюзикл?

— Наверное, возможен, но мне он неинтересен. Вообще, мюзикл — это язык, которым можно рассказать любую историю. Вот я недавно смотрел «Кармен», которая была рассказана языком танца на льду. Мюзикл ничем не отличается от драматического театра, от оперетты — везде бывают плохие и хорошие спектакли. Мюзикл тоже может быть любым — все зависит от людей, которые его делают.

— Как вы выбираете героев для постановки? Почему Пола Негри, почему Ромео и Джульетта?

— Тут просто. Ищешь тему, которая позволит тебе показать свой характер. «Ромео и Джульетта» — это такая универсальная тема, я еще лет пятнадцать назад в Варшаве поставил спектакль по этой пьесе. Мой мюзикл «Метро» был сделан для тинейджеров — я тогда вдруг понял, что в театрах для них нет спектаклей. Для детей, для взрослых есть, а эти зрители, совсем молодые люди, выпадают.

Кроме того, в «Метро» мы дали шанс выйти на сцену молодым актерам, главной актрисе во время премьеры в Москве было всего 15 лет. Да ведь и Джульетта у Шекспира очень молода — ей всего 13 лет.

— И у вас в спектакле будет играть такая же молодая актриса?

— Ну да. Этот переход — из мира детства в мир взрослых — сопровождают очень сильные эмоции, и это очень интересно.

— Для какой аудитории вам комфортнее работать?

— Я постоянно на сцене, уже 30 лет, и играю до сих пор. И мне приятно работать с любой публикой. Особенно если почувствовал со зрителями контакт, то все, больше ничего и не надо.

— Вы признавались, что «Мастер и Маргарита» для вас спектакль мечты. А есть другие подобные проекты?

— Да. Хочу поставить спектакль про Крестовый поход детей в Средние века. Тогда возникла сумасшедшая идея, что только чистые сердца детей смогут освободить Гроб Господень.

С одной стороны, для детей это приключение, а с другой — трагедия, если вспомнить, как этот поход закончился.

И в этой истории важна та энергия, энтузиазм, которыми можно манипулировать, чтобы заставить человека сделать нечто, что он сам не стал делать никогда. Вот это, кстати, касается, пусть и опосредовано, политики, о которой вы спрашивали.