Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Любимый нянь

В прокате «Охота» Томаса Винтерберга, кино про обвиненного в педофилии воспитателя детского сада, с Мадсом Миккельсеном в главной роли

Владимир Лященко 25.02.2013, 13:58
Кадр из фильма «Охота» kinopoisk.ru
Кадр из фильма «Охота»

В прокат вышла «Охота» Томаса Винтерберга — драма про обвиненного в педофилии воспитателя детского сада, с Мадсом Миккельсеном в главной роли.

Обвинение в педофилии подкараулило сорокалетнего детсадовского воспитателя Лукаса (Мадс Миккельсен) в тот момент, когда разрушенная личная жизнь только начала налаживаться: наметился служебный роман с привлекательной эмигранткой Надей (Александра Рапапорт), сын Маркус (Лассе Фогельстрём) вознамерился переехать к отцу от матери. Увы, кроме Нади сочувствие к долго грустившему одинокому мужчине решила проявить пятилетняя воспитанница Клара (Анника Веддеркопп), дочь лучшего друга и соседа Тео (Томас Бо Ларсен). Обиженная на недоразумение с «валентинкой» и провалившуюся попытку поцелуя девочка припечатывает Лукаса в разговоре с воспитательницей репликой по мотивам картинки из айпэда старшего брата. Слово за слово, бдительная директриса на пару с подключившимся психологом выуживают из Клары нечто, что можно интерпретировать как свидетельство об имевшем место сексуальном контакте, а конфиденциальная информация о расследовании быстро облетает маленький датский городок.

Соратник Ларса фон Триера по проекту «Догма» датчанин Томас Винтерберг («Торжество», «Дорогая Венди», «Субмарино») к сложной теме подступался долго. В конце 1990-х, после каннского и сопутствующего международного триумфа «Торжества», с подачи друга-психолога изучал различные катастрофы в семейной жизни,

заинтересовался тем, как в пластичной детской психике под воздействием обстоятельств формируются ложные воспоминания о событиях.

Затем годы спустя вернулся к материалу, сочинил историю про то, как невиновный человек становится изгоем и жертвой нашедших мишень обывательских страхов, и заполучил на главную роль самого известного датского артиста Мадса Миккельсена.

Миккельсен, который год назад получил за эту роль приз Каннского кинофестиваля, здесь мало похож на злодея с кровавой слезой Лё Шифра из «Казино «Рояль» или безымянного одноглазого воина-убийцу из «Вальгаллы» Николаса Виндинга Рёфна. Обладатель тревожного магнетизма извлекает из себя образчик цивилизованной мягкости и нордической сдержанности:

его бьют, а он упорно продолжает настаивать на том, что нельзя выкидывать человека из жизни, руководствуясь слухами и страхами.

Настаивать не в дискуссиях, а в каждом бытовом поступке: походе в магазин, откуда его выдворяют с побоями, в церковь, где на него косятся, как на посланника дьявола.

Благодаря Миккельсену оживает схематичный и манипулятивный сценарий Винтерберга и его соавтора Тобиаса Линдхольма. Написанная ими история чем-то похожа на триеровский «Догвиль»: из вроде как лучших побуждений горожане превращают в ад жизнь хорошего человека. Но «Охота» не философский трактат, как у Триера, а скорее злободневное эссе, произведение публицистическое.

Его авторы составляют крайне нелицеприятный групповой портрет европейского жителя, напуганного педофилией — реально существующей, но не воспринимаемой рефлексивно, вытесняемой куда-то на периферию сознания.

Обывателю противопоставлен не только стоик Лукас, но и поддерживающий его интеллигентный Бруун (Ларс Ранте), человек городской культуры, не склонный поддаваться святой вере завсегдатаев воскресных служб в детскую непорочность.

Социальный конфликт оказывается убедительней антропологического.

Начинаясь с рыбалки, фильм заканчивается охотой. Стрельба по оленям для жителей показанной Винтербергом датской глубинки связана с инициацией мужчины, признанием его взрослым. Так на открытие очередного сезона получает в подарок винтовку и право на равноправное участие в охоте юный Маркус. Но среди людей, легко поддающихся массовой истерии, охота порой превращается в травлю, как это произошло с его отцом.