Пенсионный советник

Слезы высохнут сами

Умерла Эми Уайнхаус

«Парк культуры» 24.07.2011, 05:16
__is_photorep_included3704809: 1

В возрасте 27 лет скоропостижно скончалась Эми Уайнхаус...

Две машины «скорой помощи» не успели – к их приезду Эми Уайнхаус была уже мертва. Врачи вызвали полицию, представители певицы отмалчиваются, но новость о ней уже разлетелась по всем возможным информационным агентствам. Причины смерти пока не разглашаются, но говорят об алкоголе и наркотиках, которые на протяжении всей карьеры были спутниками ее имени в коротких заметках таблоидов: «Уайнхаус опять поймали с белым носом», «Уайнхаус попала в больницу», «Отец Эми Уайнхаус обеспокоен состоянием дочери»… Тэг «amywinehouse» минувшей ночью молниеносно вышел в тренды Twitter. Микроблогеры соболезнуют «бедной наркоманке» и рассуждают о проклятии «Клуба 27», записывая ее фамилию рядом с Куртом Кобейном, Джимом Моррисоном, Дженис Джоплин и другими музыкантами, скончавшимися в этом возрасте. Кажется, впервые в новом тысячелетии артист так быстро после своей смерти стал легендой – Майкл Джексон, в конце концов, был идолом и при жизни.

Уайнхаус действительно в этом смысле невероятно удобная фигура, ее биография легко становится еще одной деталью культа «живи быстро – умри молодым». Ее действительно, кажется, почти не видели трезвой с момента выхода второго и лучшего альбома «Back To Black», она соблюла все рок-н-ролльные каноны. Рано покрылась татуировками, рано «выстрелила», быстро окунулась во все пороки сразу, дралась с мужем-барменом, давала скандальные интервью и концерты.

Но есть что-то жуткое в том, с какой легкостью новый идол саморазрушения по имени Эми Уайнхаус в одночасье поселился в информационном поле и как легко он избавился от человека, давшего ему жизнь.

Впрочем, и карьера Уайнхаус развивалась схожим образом. Наверняка, несмотря на мировую популярность, сегодня найдутся люди, осведомленные о саморазрушительных подвигах певицы, но не слушавшие специально ни одной написанной ей ноты. Хай вокруг ее образа жизни всегда был больше, громче и уродливей ее песен. Складывалось впечатление, что именно за способность ходить по краю она удостоилась пяти «Грэмми» и других премий. Вполне достаточным казалось просто знать, что Уайнхаус скандалистка и наркоманка с невероятным голосом, который можно услышать лишь в записи, поскольку на концертах она все время пьяна. Восторги Мика Джаггера или беспокойство Тины Тернер звучали будто бы весомее предельно откровенных песен, написанных, как она сама не уставала повторять, исключительно о ее собственной жизни. Как-то затерялся на общем скандальном фоне тот факт, что даже руководство мейджор-лейбла, заграбаставшее молодое дарование в возрасте 19 лет, не очень понимало, что делать с песнями, в которых красота мелодий и глубина голоса соседствовала с невероятной откровенностью текстов. Песня «Rehab», ставшая ее главным хитом и визитной карточкой, выглядит как раз не слишком шокирующе, в ряду остальных (вроде «Back To Black», «Tears Dry On Their Own»), повествующих о настоящих личных драмах, куда более болезненных, чем отказ от детоксикации.

Трагедия Эми Уайнхаус не в алкоголе и наркотиках – ее приятель Пит Догерти, к примеру, судя по последним выходам в свет, научился с ними справляться. Она в том, что певица появилась в катастрофически неправильное время. В эпоху трендов, когда шоу-бизнес важнее содержания, большим личностям и артистам не найти себе места.

Уайнхаус слишком легко смешивала любые стили (хип-хоп с танго, рэгги с ритм-н-блюзом, арэнби с фокстротом), она не писала песни-поклоны великим прошлого, в отличие от представителей ретро-волны, в которую ее ошибочно определили.

За всеми злоключениями певицы на втором плане остались не только слова и музыка, но даже голос, в котором и есть объяснение того, как она стала, быть может, единственным настоящим открытием застойных музыкальных нулевых. Дежурно проговаривая комплименты «черному» тембру, критики не считали нужным пойти чуть дальше и сопоставить не образ, но главный принцип ее жизни. Достаточно послушать любую ее песню, чтобы понять – терпкая «черность» это не физиологический феномен и не результат долгих тренировок, это дар за следование заветам ее кумиров Аретты Франклин, Нины Симон и Эллы Фицджеральд.

Это не способ пения, а способ жизни, в каждой минуте которой можно найти музыку – Уайнхаус не зря признавалась, что стоит начать писать и остановить ее уже невозможно.

Два года назад, в очередной раз пытаясь прийти в себя на Карибах, она говорила, что пишет поэмы о своей жизни, а новости о подготовке записи нового альбоме шли весь последний год. Количество материала, подготовленного для него певицей за пять лет, почти невозможно себе представить. Неясной остается и его дальнейшая судьба. Вроде бы в прошлом году она приступила-таки к записи, но закончить ее не успела. Впрочем, совершенно не важно, в каком состоянии сейчас эти песни, хочется лишь верить, что лейбл не будет тянуть с их выпуском, потому что сейчас самое время не дать Уайнхаус стать просто еще одной погибшей звездой. Самое время дать вновь услышать ее голос. Голос, от которого слезы высохнут сами.