Цивилизация
Небритый блондин с рыцарским именем Гэвин (Чарли Ханнэм) собирается прыгнуть с крыши, но в силу обстоятельств должен простоять на краю (в оригинале фильм примерно так и называется) полтора часа. Их как раз хватает, чтобы рассказать копу-переговорщику (Терренс Ховард), а заодно и зрителям фильма, что это за обстоятельства. Мол, жил себе спокойно, работал в отеле на руководящей должности, приютил в квартире ВИЧ-положительного (и вообще положительного) гея-каббалиста (Кристофер Горэм), а потом въехала на этаж парочка. Сначала новенькая (Лив Тайлер) в первый же день пришла устраиваться на работу в этот самый отель — взял, конечно. Затем ее муж (Патрик Уилсон) решил помолиться за предстающих «мерзостью в глазах Божьих», то есть приглашенных в гости соседей — не гей, но решительный богоборец Гэвин возмутился, ввязался в интригу с чужой женой, как в теологический диспут, и вот стоит, где стоит.
Режиссер и сценарист Мэтью Чэпмен приходится праправнуком Чарльзу Дарвину по материнской линии и значительную часть своих сил и времени тратит на борьбу с религиозно мотивированными оппонентами предка: пишет статьи и книжки о вреде христианского фундаментализма и проповедует преимущества научного атеизма.
В конце восьмидесятых он отметился триллером «Сердце полуночи» про расстройство психики на фоне заброшенного ночного клуба с Дженнифер Джейсон Ли, Питером Койотом и Стивом Бушеми. В девяностые писал сценарии, например поучаствовал в еще одном патологическом раритете — «Цвете ночи» с Брюсом Уиллисом в роли психотерапевта, клиенты которого погибают чаще и страшнее положенного. Теперь Чэпмен возвращается к режиссуре, но на этот раз использует кино как идеологическое оружие в своей борьбе с мракобесием.
В лучшие моменты получается старомодное (кажется, секс под композицию со сборника «Romantic Ballads» не снимают лет десять даже для музыкальных клипов) разговорное кино про то, как парень с трагическим прошлым встретил девушку с прошлым проблемным. Он чересчур старается быть обаятельным, но не переходит границу, за которой его желание понравиться начнет раздражать.
Она старается быть добропорядочной христианкой на пути исправления, но держит в гостиной электрогитару и умеет открывать пивные бутылки зубами, а отчаяние в глазах дается Лив Тайлер до тревожного достоверно.
На фоне этих типичных для независимого американского кинематографа персонажей (фильм был в конкурсе фестиваля «Санденс») герой Патрика Уилсона выглядит чересчур прямолинейной иллюстрацией пороков фанатичной веры: гомофоб с лицом маньяка из полицейских фотоальбомов — даже сыгранный им в «Леденце» педофил не выглядел таким безоговорочно отталкивающим.
В полемическом запале Чэпмен делает полицейского исповедника на крыше католиком, день которого не задался ровно настолько, чтобы рассказ потенциального логического самоубийцы оказался вовремя подвернувшимся испытанием его веры.
Самому режиссеру не хватает веры в убедительность преимущества радостей жизни перед церковными догматами и суевериями (тут достается не только христианам, но и иудеям), так что он подключает слезинку ребенка и безграничный космос как аргумент против возможности и необходимости божественного абсолюта — по отцовской линии Чэпмен является внуком физика и астронома. Однако серьезного разговора на философские темы не случается. Слишком очевидно, что автора интересуют не столько вопросы о предельных основаниях бытия, сколько гораздо более простая задача — какими неприятными и опасными людьми являются те, кто держит в руке томик Библии, а в тумбочке — пистолет.
