Цивилизация
1910 год, в усадьбу Льва Толстого (Кристофер Пламмер) приезжает молодой секретарь Валентин Булгаков (Джеймс Макэвой), который имеет комическую привычку чихать на нервной почве. Чихать ему придется весь фильм, потому что ситуация в доме накалена до предела — Толстой постоянно ругается с женой Софьей Андреевной (Хелен Миррен), недовольной тем, что все внимание мужа достается единомышленникам. Даже над письменным столом Лев Николаевич вместо семейного фото повесил фотографию своего идейного друга и последователя — демонического толстовца Владимира Черткова (Пол Джиаммати).
Трейлер фильма обещал актерский трагифарс, «Здравствуйте, я ваша тетя» в яснополянских декорациях. Однако «Последнее воскресение» более чем серьезно. Фильм снят по книге американского историка Джея Париньи: сведя воедино дневники участников событий и свидетельства сторон, он описывает в романе последний год жизни Льва Толстого.
Майкл Хоффман («Сон в летнюю ночь» с Мишель Пфайффер) сделал из книги своего рода детектив, расследующий причины бегства писателя из Ясной Поляны.
Что побудило Толстого пуститься в рискованное путешествие, закончившееся для него воспалением легких и смертью на станции Астапово? Вывод по-западному прагматичный — все дело в борьбе за завещание. Чертков подбивал писателя отдать права на свои книги в пользу общества, а Софья Андреевна требовала, чтобы наследие Толстого принадлежало семье.
Одним из продюсеров «Последнего воскресения» стал Андрей Кончаловский — американские продюсеры ленты обратились к нему в надежде на то, что он найдет финансирование и поможет не допустить ляпов с фактурой. Несмотря на приближающееся столетие со дня смерти Толстого, государство не выделило ни копейки, и Кончаловскому пришлось вкладывать собственные деньги. С фактурой тоже вышло не слишком гладко, и к конечному результату Кончаловский отнесся без особых иллюзий, сказав, что картина Хоффмана вышла достойной, но для русского зрителя этот фильм — все равно «клюква».
Вступительные титры «Лев Николаевич Толстой был великим русским писателем. Некоторые считают его святым» эту оценку, в общем, поддерживают.
Когда же перед Львом Николаевичем выстраивается очередь из крестьянских детей, которым он вручает семки и ласково треплет по шевелюрам, немедленно вспоминается сакраментальное «Лев Толстой очень любил детей… ».
Особенно впечатлительные зрители рискуют схлопотать удар на эротической сцене. Софья Андреевна кокетливо шепчет мужу: «Я твоя курочка, а ты мой петушок», — а тот в ответ игриво покукарекивает.
Смех, однако, исчезает ближе ко второй половине фильма: смерть Толстого — все же повод для слез. Но это не эпическая картина ухода гения литературы и общественной мысли, а бытовая человеческая трагедия. Режиссер говорит, что «Последнее воскресение» — картина о том, что «с любовью жизнь трудна, а без любви и вовсе невозможна». А Толстой для Хоффмана — прежде всего запутавшийся мужчина, раздираемый между любовью и долгом.
Этот бытовой уровень повествования и становится «точкой входа» в один из самых драматических эпизодов в истории российской культуры.
Поэтому неслучайно, что на одном из постеров к фильму Толстой стоит на заднем плане: «Последнее воскресение» дает возможность выйти на свет тем, кто жил в тени его гения, — и главная среди них, конечно, Софья Андреевна. Она и есть стержень этого фильма, чему подтверждение — оскаровская номинация Хелен Миррен за лучшую женскую роль и приз Римского кинофестиваля. Миррен одинаково ослепительно играет бурный античный трагизм, барское высокомерие, материнскую мудрость и женскую властность (в эти мгновения она становится безумно похожа на Маргариту Павловну из «Покровских ворот»). Так что фильм при желании можно снабдить указанием «Жизнь и смерть Льва Толстого. Женский взгляд».
