Слушать новости
Телеграм: @gazetaru
Как дружили Петр Иванович с Петром Васильевичем

Выставка «Соседи» Петра Митурича и Петра Львова.

Галерея «Ковчег»
В галерее «Ковчег» открылась выставка «Соседи», где представлены литографии двух знаменитых художников-графиков – Петра Митурича и Петра Львова.

Они познакомились в батальном классе Академии художеств, но суждены им были не баталии, а многолетнее доброе соседство в прославленном доме на Мясницкой, где они поселились гораздо позже, в 1920-е годы. Оба преподавали во ВХУТЕМАСе и жили тут же, при заведении. Их сосуществование через стенку привело отнюдь не к коммунальным склокам, а к искренней дружбе семей, говорить о которой можно было бы и просто так, вне связи с изобразительным творчеством.

Однако Митурич и Львов были в первую очередь художниками, так что нынешняя выставка – не столько мемуар о житье-бытье Петра Васильевича и Петра Ивановича, сколько демонстрация их печатных работ, созданных за два с лишним десятилетия.

Хотя стоит все-таки помнить, что представленная коллекция стала результатом дружеского обмена произведениями – лист на лист, по традиционным художническим законам. В сфере печатной графики все подписные работы считаются равноправными, но такие, обменные, оказываются чуть «равноправнее» остальных.

Проходя по выставке, вы наверняка не сразу уловите, что даже и здесь дело не обошлось без пресловутого «буржуазного формализма». Оба художника предстают такими лиричными, наблюдательными и вроде бы реалистичными, что подозрения в «чуждости» их работ могут показаться параноидальным бредом. Но в этих литографиях есть тончайшая культура и большая личная свобода – как раз те качества, которые шли вразрез с установками соцреализма. И если Петр Иванович и Петр Васильевич не были прямыми приверженцами авангарда

(хотя Митурич, к слову, был близким другом Велимира Хлебникова и мужем его сестры, художницы Веры Хлебниковой),

это совершенно не означало их лояльности в отношении воцарившейся «ампирной» эстетики. Искренняя, прочувствованная лирика – такой же «враг государства рабочих и крестьян», что и футуристические проекты переустройства мира или изысканные композиции в духе ненавистных тогда французов. Об этом сегодня редко и с неохотой вспоминают (поскольку именно авангард возведен у нас на мученический пьедестал), но даже такие «безобидные» пейзажи, портреты, натюрморты, которые представлены на выставке в «Ковчеге», в свое время вызывали неприязнь у правящей элиты. Они попросту «отвлекали от классовой борьбы» своим внутренним настроем и профессионализмом.

Потому неудивительно, что Петр Васильевич и Петр Иванович всю жизнь ходили в неблагонадежных и где-то даже «вредных» авторах. Хотя и без публичного ярлыка по этому поводу.

Судя по всему, они оба осознавали статус «чужих среди своих» и пробовали даже убедить вышестоящие культурные органы в своей лояльности. Например, у Митурича есть литографская серия с видами Гори, родины Сталина. Понятно же, что художник не просто выехал туда на пленэр в поисках красивой натуры... Но в итоге именно так и получилось: все листы, будто бы связанные с темой детства вождя, выглядят «безыдейными» и довольно занятными городскими пейзажами – не более того. Но и не менее. Для Петра Васильевича и Петра Ивановича (как, впрочем, и для всего их круга, куда входили художники Константин Истомин, Лев Бруни, Натан Альтман и некоторые другие представители «тихого искусства») натурные мотивы были куда важнее политической целесообразности. На том и стояли...

Очерчивать круг этих сюжетов нет особого смысла: описание прозвучит скучнее, чем визуальное впечатление, которое можно здесь получить. Извините за пафос, но это подлинное искусство (увы, перешедшее нынче в область антиквариата, где уже не важны устремления и умения авторов, а имеют значение лишь имена, датировки и сохранность произведений). Ковчеговская экспозиция – всего лишь попытка вынуть былую жизнь из-под спуда атрибуций, искусствоведческих вердиктов и клишированных воззрений на искусство той эпохи. Поэтому «Петр Иванович и Петр Васильевич», поэтому соседство через стенку и обменные литографии, поэтому негромкая лирика и твердые художнические установки. Все это стоит хотя бы один раз почувствовать, и дальнейшее понимание начнет приходить само.