Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Сталин и Мао из глины и огня

Выставка «Ода к радости»

Велимир Мойст 30.09.2009, 15:10
Музей личных коллекций

В фарфоровой летописи Страны Советов нашлось место и вождям, и колхозникам, и героям-летчикам, и прославленным балеринам. Музей личных коллекций открыл выставку «Ода к радости», представляющую собрание Юрия Трайсмана.

Неуемный коллекционерский азарт рано или поздно доберется до любого культурного феномена. Эту нехитрую истину в очередной раз подтвердил американец российского происхождения Юрий Трайсман, взявшись за собирательство мелкой фарфоровой пластики советской эпохи. Казалось бы, не бог весть какая престижная сфера и не слишком духоподъемный материал. Кто не встречал эти наивные фарфоровые фигурки на бабушкиных комодах? Ностальгическая примета ушедшего навсегда бытового уклада – и ничего более.

Но системное коллекционирование принесло свои плоды, и будто бы безделушки образовали масштабную панораму советской жизни.

Дело даже не в том, что сюжеты, реализованные в фарфоре мастерами Дулевского, Конаковского, Ленинградского завода имени Ломоносова, отразили суммарно чуть ли не всю нашу социально-политическую историю. Кроме сюжетов значима еще и эстетика. Советский фарфор на поверку оказывается преемником мировых и собственных дореволюционных традиций, он перестает выглядеть местной идеологической причудой и занимает достойное место в ряду других культурных явлений ХХ века. А вы говорите – бабушкин комод.

Разумеется, многие композиции вызовут сегодня улыбку.

Да и как без нее отреагировать на «Обсуждение Сталинской Конституции в узбекском колхозе» или на то, как «Мальчик показывает пограничникам, где прячется шпион».

Все верно, не оставалась фарфоровая отрасль в долгу перед социалистическим реализмом, неся в массы «верное понимание новой действительности». И к формированию культа личности она имела самое непосредственное отношение – достаточно увидеть ампирные вазы с портретами вождя. Не обойдены вниманием ни токари, ни пионеры, ни пожарные, ни актеры. Именно эта всеохватность и превращает фарфоровую пластику советских лет едва ли не в «энциклопедию народной жизни».

Разумеется, в официозную, парадную энциклопедию. Но через эту парадность проступает и подлинная советская ментальность. Не зря ведь эти композиции выпускались огромными тиражами, и не зря их бережно хранили в жилищах десятки лет.

Фарфор довольно адекватно отражал массовые умонастроения и представления о красоте.

Как уже говорилось, представления эти не были чересчур ущербными и экзотическими. Если взглянуть на советский репертуар с точки зрения стиля, то обнаружатся и черты декаданса, и признаки неоклассицизма, и приметы ар-деко. Фарфоровой пластикой занимались суперпрофессионалы, в художественном отношении она не уступает ни европейским, ни американским образцам. Это важно ощутить, чтобы избавиться от пренебрежительного отношения к собственному культурному наследию.

Что уж греха таить, нам всегда почему-то представляется, что своя труба пониже, а дым пожиже. В случае с фарфором, по крайней мере, обстоит иначе. А что касается советской специфики – она действительно существовала.

Хотите ею гордитесь, хотите осуждайте – на выставке речь не об этом.

Тут чистой воды исследование, где зрелищность сочетается с толковой каталогизацией. Включать свои сегодняшние политические убеждения в данном контексте просто неразумно. Пусть себе фарфоровый Сталин спокойно беседует с Мао, пожарный УНКВД героически выносит женщину из огня, персонажи в национальных костюмах олицетворяют дружбу народов, а балерина Галина Уланова изгибается белым лебедем на воображаемой сцене. Они не живые, они кукольные, их не нужно взаправду любить или ненавидеть. Пусть они на своем языке рассказывают о времени.

Такая кураторская позиция дополнительно подчеркнута разделом «До и после», где фарфоровые типажи, произведенные Гарднеровским заводом в XIX столетии, соседствуют с фрагментами соцартовой серии Гриши Брускина.

Декоративно-прикладной театр распахивает занавес несколько шире советской эпохи, и выясняется, что эстетического родства у фарфоровых произведений разных лет, пожалуй, больше, чем отличий.

Технологический и эстетический момент, опять же вне политики. Тут как в случае с той самой «Одой к радости», помянутой в заголовке выставки. Есть Девятая симфония Бетховена, которую можно применить по-разному – сделать символом коммунистического обновления человечества, как было у нас в стране, или утвердить официальным гимном Евросоюза... Скажете: то Бетховен, а то фарфор. Однако в обоих случаях подразумеваются произведения искусства. Мелкая фарфоровая пластика к разряду искусства принадлежит, несомненно.