Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Иллюзии Зазеркалья

11.10.2017, 08:09

Сергей Беляков о том, чем опасны необоснованные обещания повышения пенсий

Кадр из фильма «Алиса в стране чудес» imdb.com
Кадр из фильма «Алиса в стране чудес»

Численность граждан старше трудоспособного возраста к 2025 году достигнет 40 млн человек, а их доля вырастет до 27% от общей численности населения, заявил на прошлой неделе заместитель министра труда и соцзащиты Алексей Вовченко. Эта оценка — еще одно подтверждение того, что население стареет.

Реклама

Растет и число пенсионеров. С начала 1990 годов, например, выросла почти на треть.

Сейчас только по линии Пенсионного фонда более 43 млн человек получают пенсию, а к 2019 году их станет еще на миллион больше.

При этом в Минтруде прогнозируют, что пенсионная стратегия будет выполнена, и к 2030 году средний размер пенсий достигнет 2,5 прожиточных минимумов пенсионеров. Два, в значительной степени противоречащих друг другу заявления при полном отсутствии пояснений: за счет чего большее, чем сейчас, количество пенсионеров будет получать большую, чем сейчас, пенсию?

Как говорила Алиса из «Страны чудес»: «План, что и говорить, был превосходный: простой и ясный, лучше не придумать. Недостаток у него был только один: было совершенно неизвестно, как привести его в исполнение».

Можно, конечно, сказать, что все долгосрочные прогнозы хороши именно тем, что в момент их реализации никто уже не вспоминает о заложенных в них показателях. Можно задаться вопросом, о каких 2,5 МРОТ идет речь, — о нынешних или образца 2030 года? Можно, но это не самое главное. Важно то, что любые разговоры о повышении пенсии – создание завышенных ожиданий, реализация которых просто нереальна. Фактически государство перекладывает на будущие периоды обещания, которые невозможно выполнить.

Мало того – с большей долей вероятности можно утверждать, что пик «высоких» пенсий мы уже преодолели. Нынешним пенсионерам, как бы ни парадоксально это звучало, повезло.

Конечно, это печальная ирония. Просто их пенсия и выход на заслуженный отдых совпали с так называемыми «тучными» годами — первое десятилетие XXI века с небольшим захватом его второй декады. Рекордные, практически заоблачные цены на нефть, профицит бюджета, накопление резервных фондов. Именно эти обстоятельства привели к тому, что в 2010 году правительство пошло на рекордное повышение пенсий.

Человеческая природа предполагает, что развитие идет по нарастающей, и даже если есть небольшие задержки или временное отступление, в перспективе динамика будет положительной. Но не в этот раз.

Эпоха больших денег ушла, и большими обещаниями ее не заменить.

Недавно, выступая в Госдуме, глава Счетной палаты Татьяна Голикова сообщила, что продолжает снижаться обеспечение страховых пенсий страховыми взносами. Если в 2014 году этот показатель составлял 74%, то в 2016-м – только 68,4%.

Заявление Татьяны Голиковой прошло не слишком заметно, однако содержание его принципиально и говорит сразу о нескольких тупиковых направлениях для пенсионной системы. Например, чтобы постоянно увеличивать трансферт в ПФР, федеральный бюджет должен наращивать и свои доходы. По самым скромным оценкам, для этого рост ВВП должен быть минимум 5%. Сейчас ориентир – 2%, да и то с учетом методики расчета ВВП.

Также мы видим ситуацию, когда доля страховых взносов в доходах Пенсионного фонда снижается при увеличении (по крайней мере, в 2016 году) собираемости этих взносов. Это говорит о том, что тариф 22%, который отчисляется работодателем на пенсионное страхование, недостаточен.

По оценкам аналитического центра АНПФ, для того, чтобы бюджет ПФР был сбалансирован, только на пенсионные цели должно отчисляться 34% от фонда оплаты труда. Больше трети!

Недостаточность неналоговых поступлений компенсируется поступлениями налоговыми. Фактически государство занимается перекладыванием денег из одного кармана в другой, притом, что оба дырявые. Пока будет продолжаться эта незамысловатая игра, ни о каком увеличении пенсий говорить нельзя.

Говорить можно только о поддержании текущих пенсий, в лучшем случае – с полноценной индексацией. В худшем – без нее, как это уже было в 2016 году.

Для реального повышения (а не индексации) пенсий условий в стране, увы, нет.

Возможны, конечно, разовые акции, как это было в 2010 году, если нефть подорожает раза в три. Реально ли это? Всегда хочется верить в лучшее, но макроэкономическая ситуация не способствует таким резким взлетам стоимости сырья. Напротив, нынешние условия не благоволят пенсионерам: скромные возможности бюджета плюс старение населения, плюс снижение количества работников.

Если говорить о совсем молодых людях, то их пенсия вообще представляется чем-то туманным.

По данным Росстата, доля молодежи до 25 лет среди безработных составляет 25,8%, а лиц, не имеющих опыта трудовой деятельности, – 31,7%. И это очень опасная тенденция — через 30 лет мы рискуем получить огромную армию людей, которые не заработали себе даже на страховую пенсию, поскольку не имеют достаточно стажа и отчислений.

Кроме того, повышение налоговой и неналоговой нагрузки на бизнес, которое неизбежно в нынешних условиях для пополнения бюджета, обычно приводит к росту неформального сектора. Это только усугубит ситуацию с теми, кто не сможет накопить прав для получения страховой пенсии. И это будут не сотни людей, и даже не тысячи. И, естественно, они обратятся к государству с вопросом, где их пенсия и на что им жить в старости.

Можно долго сокрушаться по этому поводу, но проще принять как данность или вызов (кому как больше нравится) и уже сейчас начать закладывать основы системы, при которой будущие поколения могли бы рассчитывать на более-менее нормальную пенсию. Именно основы, рассчитанные на длительную перспективу, поскольку все предлагаемые сейчас решения – меры реагирования при пожаре, которые если и дадут эффект, то краткосрочный.

Выбор при этом небольшой – повышение пенсионного возраста, что позволит снизить численность получателей на текущий момент, увеличение страховых платежей или налогов. Все эти варианты имеют свои минусы на долгосрочную перспективу, поэтому к решению проблемы имеет смысл подойти дальновидно.

Итак, что же можно сделать.

Первое – изменение качества жизни. Сразу хочу отметить, что повышение продолжительности жизни – понятие относительное. С одной стороны, показатель действительно увеличивается. С другой — нам все еще далеко до большинства развитых стран, где средняя продолжительность жизни утвердилась на девятом десятке. Кроме того, свежий опрос ВЦИОМ показал, что 45% россиян считают одной из важнейших проблем российских пенсионеров – здоровье. Уровень медицины, ее доступности, позволяя увеличить продолжительность жизни, пока, к сожалению, не в силах принципиально изменить ее качество.

Поэтому вложения в медицину должны стать приоритетным направлением.

Наряду с продлением активного долголетия, должна быть возможность реализовать себя и в возрасте выше трудоспособного. Одним из решений могло бы быть развитие малого семейного бизнеса.

Если работодатели скептически относятся к пожилым людям как к трудовым ресурсам, то в качестве работодателя могут выступать сами пенсионеры.

Тем более, по нынешним временам человек пенсионного возраста еще относительно молод и полон сил. Понятие пенсионер уже не ассоциируется исключительно с бабушками и дедушками. Женщина в 55 лет, а мужчина в 60 лет еще могут взять свое благосостояние в свои руки и применить себя в бизнесе.

К сожалению, у нас форма малого семейного бизнеса пока почти неразвита. Сфера приложения огромная, в основном услуги – рестораны, детские сады, уход за стариками и инвалидами. В качестве мотивации для пожилых людей государство могло бы предложить бонусы в виде освобождения от части налогов (прежде всего, НДФЛ, налог на прибыль и имущество, которое используется для получения прибыли) и возврат инвестиций, если человек захочет развивать свой бизнес не на кредитные деньги, а на свои сбережения.

Конечно, такой подход априори может вызывать отторжение финансовых властей, которые больше всего не любят словосочетание «выпадающий доход». Однако опыт других стран свидетельствует, что, освобождая от налогов и теряя на этом, государство приобретает больше. Так, все равно от такого бизнеса идут отчисления как налоговые (НДС, например), так и неналоговые (страховые взносы по тому же пенсионному страхованию, которые используются для выплат пенсии).

Да и в современной экономике самая большая ценность – создание рабочих мест.

И если человек старшего возраста не клянчит у государства, создает рабочие места для себя и семьи, то это уже огромное достижение. Дать ему «удочку» — и есть задача государства, а «ловить ли на нее рыбу» пенсионер решит сам.

Еще важно отметить, что развитие семейного бизнеса приведет к снижению обесценения человеческого капитала, поскольку в рамках такого бизнеса люди смогут лучше адаптироваться к изменению внешней среды, повышать свою квалификацию в соответствии с требованиями времени. Ведь в этом случае человек будет работать на себя, а не на дядю, с перспективой оставить дело своим потомкам.

Второе – демография. Увеличение продолжительности жизни в идеале должно сочетаться с ростом рождаемости. Но этого не происходит по всем очевидным причинам. Если посмотреть на данные долгосрочного демографического прогноза Росстата до 2035 года, то прирост населения предусмотрен только в оптимистическом варианте, а низкий и базовый предполагают убыль.

Да и при оптимистическом развитии событий прирост населения обеспечивается исключительно за счет резкого, почти на 500 млн человек, увеличения миграции. Стоит ли делать ставку на приехавших?

Вопрос, безусловно, тонкий. Есть несколько основных точек зрения на этот счет. Сейчас либеральные эксперты склоняются к тому, что миграция, безусловно, важна для улучшения демографического положения, но страна нуждается в высококвалифицированных и образованных мигрантах.

Не стоит забывать и опыт других стран, которые уже протоптали эту дорогу. А он говорит о том, что в краткосрочной перспективе увеличение миграционных потоков приводит к выправлению демографической ситуации, но в долгосрочной перспективе происходит возвращение к отправной точке. Достаточно привести в пример Германию, которая также пошла по этому пути, в том числе за счет привлечения в страну немцев со всего мира (этот процесс затронул и Россию). Но со временем мигранты ассимилируются, перенимают демографическую модель страны, куда приезжают, и среди них также снижается рождаемость. Поэтому в будущем государство, которое решило проблему нынешних пенсионеров, сталкивается с увеличением своих обязательств.

В любом случае, нельзя делать ставку исключительно на мигрантов, демографических улучшений важно добиться и за счет своих граждан, мотивируя их на рождение детей. Как? Изобретать бином Ньютона тут не имеет смысла. Конечно, в идеале необходимы пособия на детей, которые позволяют на них существовать в период прерывания женщиной трудовой деятельности. Однако, о чем писалось выше, денег в бюджете нет. И искать их можно или за счет перераспределения расходных статей, или за счет изменения условий приоритетных программ поддержки семей.

Например, не стоит забывать о жилищном вопросе, который россияне, как правило, могут решить исключительно за счет ипотеки, что означает многолетнюю зависимость от постоянного дохода.

На мой взгляд, большой ошибкой является отсутствие цивилизованного рынка аренды.

Во многих развитых странах многие люди отказались от покупки собственного жилья в пользу арендованного, но у нас в стране этот сегмент представлен в основном владельцами квартир, большинство из которых находятся в убитом состоянии. При этом рынок этот в большинстве своем теневой и арендаторы являются слабой, бесправной стороной сделки.

Но главное – государству нужно перестать раздавать невыполнимые обещания, создавая у людей иллюзию, что каким бы не было положение в стране, все равно на пенсии у государства деньги найдутся. Тем самым, в том числе, мы можем получить реализацию рисков безответственного поведения к собственному обеспечению.

Перефразируя еще одну цитату из той же «Алисы в стране чудес»: только для того, чтобы сохранить текущие пенсии, нужно что-то делать «со всех ног», а чтобы повысить пенсии – надо делать это «как минимум вдвое быстрее».