Бизнес в клетке

В России проводится государственная политика уголовных репрессий против предпринимателей

Михаил Субботин, Андрей Федотов 13.04.2012, 14:37
По статистике, каждый шестой предприниматель в России привлекался к уголовной ответственности thinkstockphotos.com/fotobank.ru
По статистике, каждый шестой предприниматель в России привлекался к уголовной ответственности

Все 20 лет экономических реформ в России предпринимателей сажают по законам переходного времени, просто «на глазок» следователя или прокурора. Та модель уголовного преследования бизнеса, которая сегодня фактически сложилась, не просто подавляет деловую активность, но деформирует все общественные и экономические институты страны.

На заседании «открытого правительства» 10 апреля, посвященном конкуренции и предпринимательскому климату, среди прочего обсуждалась проблема уголовного преследования предпринимателей. Называвшиеся цифры — 3 миллиона осужденных предпринимателей за последние десять лет — говорят о том, что явление носит массовый характер. А приведенные примеры конкретных уголовных дел ошеломляют абсурдностью обвинений.

Президента смущает статистика

Впечатляют и данные социологических опросов, согласно которым в настоящее время 17% бизнесменов приняли решение уехать из страны, а 50% не исключают отъезда в будущем. Это в дополнение к тем миллионам, которые уже «проголосовали ногами». Понятно, что

невозможно одновременно обеспечить догоняющее развитие страны и являться донором мозгов и капиталов для стран дальнего и ближнего зарубежья. С таким же успехом можно выключить электричество и пытаться запустить обесточенный станок.

Президента же Дмитрия Медведева, принимавшего участие в заседании, смутила статистика, по которой каждый шестой предприниматель привлекался к уголовной ответственности: «Я звонил в правоохранительные ведомства для того, чтобы понять, это правда или нет. Потому что если это правда, то это катастрофа. У меня все-таки ощущение, что эта цифра виртуальна». А 120 тысяч сидящих предпринимателей — эту реальную цифру назвал сам президент — это не катастрофа? Они сидят в местах не столь отдаленных, вместо того чтобы создавать рабочие места и платить налоги. И расплачиваться с потерпевшими, если таковые обнаружатся, и возмещать им ущерб. И иметь возможность отстаивать свою невиновность, если осуждение состоялось из «меркантильных соображений» либо в силу правового или экономического невежества представителей следственных органов и судов. Какая польза от этих сидельцев стране? Одни только расходы на их содержание, которые, кстати, превышают размер средней пенсии…

Потом можно сколько угодно жаловаться на дыру в Пенсионном фонде и явно завышенную ставку страховых взносов, ведущую к массовой ликвидации компаний малого бизнеса. Вместо того чтобы оживить бизнес и вывести зарплаты из тени. И тем самым увеличить не только размер «белой» зарплаты, но и налогооблагаемую базу в целом. Нет, отвечают нам, у государства нет денег, даже чтобы снизить ставку страховых взносов с 30% до 28% через два года. Потому зарплата будет и впредь оставаться в тени, а наниматели не смогут платить налоги и будут рисковать своей свободой.

Где та грань, которая отделяет преступные деяния от бытового героизма тех, кто продолжает производить и строить вопреки всем выкрутасам государственной экономической политики?

Цифры реальные и виртуальные

Раскроем «тайну» поразившей президента цифры про «каждого шестого» предпринимателя, привлекавшегося к уголовной ответственности. Она была приведена в докладе «Состояние уголовной политики государства в отношении бизнеса» Центра правовых и экономических исследований, а потом начала свою собственную жизнь в самых разных интерпретациях.

Все расчеты производились исключительно на основании официальных данных Росстата и ФНС. Была взята статистика Росстата за 2000—2010 годы о числе лиц, привлеченных в эти годы за преступления в сфере экономики, и суммарная статистика ФНС о количестве существовавших в стране на 2010 год (зарегистрированных в государственных реестрах) субъектов экономической деятельности — коммерческих организаций и индивидуальных предпринимателей, включая крестьянские (фермерские) хозяйства.

Делим одно на другое и получаем 14,91% привлеченных к уголовной ответственности субъектов экономической деятельности за 2000—2010 годы. С учетом выпавшей статистики 2003 года (данные за этот год в базе Росстата отсутствуют) цифра была скорректирована до 15,2%. Одним удобнее говорить, что каждый шестой, другим — каждый седьмой.

Эти данные не более «виртуальны», чем имеющаяся официальная статистика. Но, что важнее, это лишь один из многочисленных показателей масштабов бедствия. И бедствие с массовым и безосновательным уголовным преследованием предпринимателей — это не «придумка», которая не имеет ничего общего с социальной реальностью и может подвергаться сомнению.

Проблема, которая скрывается за этими цифрами в нейтрально-профессиональных терминах, именуется «безосновательным уголовным преследованием предпринимателей». Если же задаться вопросом, как должны называться события, в результате которых сотни тысяч невиновных людей на годы попадают в условия изоляции, квалифицируемые международными организациями как пытка, то иначе как социальной катастрофой это трудно назвать.

За дискуссией о «виртуальности» каждого шестого предпринимателя, подвергнутого уголовной репрессии, искалеченные судьбы людей. Если же говорить о людях, то пора наконец признать, что в действительности мы имеем дело с латентной национальной социальной катастрофой, которая, несмотря на свои масштабы, отрицается представителями уголовной юстиции и все еще совершенно недостаточно осознается обществом.

Страх ведения бизнеса

Практика уголовно-правового давления на предпринимателей со стороны правоохранительных органов породила в России новый феномен — страх ведения бизнеса, поскольку эта деятельность порождает риск быть подвергнутым безосновательной уголовной репрессии. Об этом свидетельствует, в частности,

статистика роста прекративших деятельность (регистрацию) коммерческих организаций и индивидуальных предпринимателей в процентном отношении к числу продолживших такую деятельность: 2006 год — 59,98%, 2007-й — 63,72%, 2008-й — 66,10%, 2009-й — 72,46%, 2010-й — 80,06%, 2011-й — 94,6%.

Есть множество других данных, которые, возможно, также могут «впечатлить» лиц, не очень хорошо представляющих реальное состояние уголовной репрессии в отношении бизнеса. Они приведены в уже упоминавшемся докладе Центра правовых и экономических исследований.

Например, начиная с 2004 года для уголовного преследования предпринимателей характерно возбуждение уголовных дел сразу по нескольким статьям Уголовного кодекса в количестве, заметно превышающем этот показатель для всех преступлений в целом. Как бы «до кучи», чтобы уж наверняка и надолго, а за это время бизнес бывшего собственника прибрать к рукам, не опасаясь, что хозяин быстро вернется.

Одной из тенденций в практике уголовного преследования предпринимателей является возбуждение уголовных дел против бизнесменов не только по статьям, относящимся к главе УК о преступлениях в сфере экономической деятельности, но и по так называемым общеуголовным статьям — дел по обвинению в мошенничестве и растрате «экономической направленности». Так что не все экономические статьи только для предпринимателей, но зато многие предприниматели сидят по обычным уголовным статьям.

Минус 12,75% ВВП

Если говорить о последствиях такой уголовной политики для экономики в целом, то можно констатировать, что

объектом уголовного преследования стали предприниматели и компании, оборот которых суммарно составил за 2004—2010 годы 12,75% ВВП.

Понятно, что невозможно подсчитать размер «куска экономики», не созданного этими бизнесменами и их партнерами, на которых уголовная ситуация в стране произвела неизгладимое впечатление. Это как неродившиеся дети: их нет ни в списке живых, ни в списке мертвых.

На протяжении последних лет много и повсеместно говорится о том, что в стране буйно цветет коррупция, о том, что рейдерство из грубого бандитского инструмента превратилось едва ли не в разновидность высокого искусства, в форму злоупотребления правом. Но всякий раз на заднем плане оставалось очевидное: если есть мздоимцы, то есть и те, кто платит им дань, если есть рейдеры, то есть и их жертвы, у которых нагло отобрали раскрученный бизнес. Про предпринимательское сословие, которое выживало все эти годы, можно говорить словами из фильма «Чапаев»: «Белые приходят — грабят, красные приходят…»

У страны отсутствует эффективная, основанная на социальном консенсусе и отвечающая современным потребностям общества модель взаимодействия государства и предпринимателей. Та модель уголовного преследования бизнеса, которая сегодня фактически сложилась, деформирует эффективные общественные и экономические институты и подавляет деловую активность. Она основана на сформировавшейся еще в социалистический период идее о допустимости уголовно-правового воздействия на экономику, не имеющего никаких ограничителей (идея управления экономикой посредством уголовного права). Такой подход к уголовному преследованию бизнеса в современных условиях получил новую движущую силу в виде имущественного интереса правоприменителей и иных лиц, имеющих доступ к рычагам уголовной юстиции.

Отток капитала, начавшись в кризисном 2008 года, никак не может остановиться уже несколько лет, хотя восстанавливающаяся российская экономика, казалось бы, требует денег, а другие страны тем временем успешно привлекают капиталы. Вот уже и первые лица государства перестали жаловаться, что Запад нас не понимает, что нужно только улучшить инвестиционный имидж России и иностранные инвесторы прозреют, узнав как на самом деле у нас все славно.

Когда побежали из страны «свои» капиталы, то даже стало модно клясть плохой инвестиционный климат в стране. И все равно разговоры про его улучшение сводились к «самому благоприятному» налоговому режиму да финансированию государством инфраструктуры. Ну и, конечно, еще улучшению работы таможни, которая стала именем нарицательным…

Посадки на глазок прокурора

«Речь идет о цифрах, которые подрывают веру в наличие здорового предпринимательского климата в стране», — отметил президент. Хотя, конечно, не столько цифры подрывают эту веру, сколько сами посадки.

Одна судебная ошибка — только судебная ошибка, много судебных ошибок — это государственная политика уголовных репрессий против сословия предпринимателей.

До сих пор в условиях рыночной экономики сажают за извлечение даже не прибыли, а дохода без нанесения ущерба кому-либо и в отсутствие потерпевшего. Это все равно что сажать за убийство в отсутствии убитого, когда все живы и здоровы.

Однако, как только заходит речь об амнистии предпринимателей, следует замечание, что это дело Госдумы, а когда о помиловании, то президент самоограничивает полномочия, которые он имеет по Конституции, и терпеливо ждет от осужденного просьбы о помиловании вопреки конституционному праву гражданина не оговаривать себя, если он считает себя невиновным.

Про негодную практику УДО и говорить нечего. Раз посадили — будут сидеть. Все. И правые, и виноватые. И виноватые могут выйти раньше, поскольку у них нет проблем с признанием своей вины.

Все 20 лет экономических реформ предпринимателей сажали без разбора, по законам переходного времени, в отсутствие рыночных законов, просто «на глазок» следователя или прокурора. И ни одной амнистии! Сколько еще лет нужно, чтобы все «продумать»?!

Пожалуй, до совещания в здании фондовой биржи ММВБ-РТС ни разу в присутствии президента так ясно не было сказано: перед угрозой посадки и раскулачивания все остальные экономические маневры государства выглядят просто неловко.

Это почувствовал и Медведев: «В этом случае наш предпринимательский климат будет целиком и полностью завязан на деятельности уголовной системы. С этим тогда что-то нужно делать радикальным образом».

Хотелось бы дожить до видимых глазу проявлений такого здорового радикализма.

Михаил Субботин — генеральный директор Центра правовых и экономических исследований; Андрей Федотов — главный эксперт Центра правовых и экономических исследований.