Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Шесть лет на фоне бед

17.11.2008, 10:16

Формула «у страны проблемы, а вы только и делаете, что себе власть продлеваете» звучит все чаще

Времена меняются, и иногда быстрее, чем мы можем ожидать. Предложение Дмитрия Медведева о внесении поправок в Конституцию, продлевающих полномочия президента с 4 до 6 лет, еще год назад показалось бы вполне уместным шагом в свете подготовки к процедуре передачи власти, центральному событию российской политической жизни. Но сегодня передача власти позади, прошла она весьма легко и непринужденно, перед страной новые вызовы, и идея увеличения срока президентских полномочий выглядит как строительство линии Мажино — подготовка к уже давно прошедшей войне.

Главный вопрос: к чему вся эта возня с продлением срока президентских полномочий на два года? В сложившихся сегодня условиях эта идея полностью лишена практического смысла.

Выборная кампания 2007–2008 годов продемонстрировала, что в текущей обстановке власть в состоянии провести какие угодно выборы с каким угодно результатом и что такое положение продлится ровно до тех пор, пока у власти сохраняется высокий рейтинг популярности. Пока рейтинг высок, правящая группировка продолжит настолько плотно контролировать политическое поле, что формальные процедуры подтверждения ее мандата — проходи они хоть раз в четыре, хоть раз в шесть или десять лет — не будут иметь никакого решающего значения.

Можно, конечно, предположить, что дело в банальном желании сэкономить время и ресурсы на выборных процедурах, однако трудно поверить, что российская Конституция будет наконец открыта для внесения в нее принципиальных изменений всего лишь ради такой относительно незначимой экономии…

Но стоит только популярности власти существенно упасть, сменяясь значимым общественным протестом, как вопрос о том, сколько составляет формальный срок конституционных полномочий президента, стремительно утратит актуальность.

Тогда в действие вступят уже совершенно другие механизмы взаимодействия между властью и обществом, переходящие, вполне возможно, в горячую фазу — с проявлениями массового недовольства, требованиями отставки президента, уличными акциями и прочими неприятными, но неизбежными последствиями отсутствия работающих процедур сменяемости власти. Едва ли протестно настроенная часть общества в этот момент будет испытывать какие-либо иллюзии в отношении легитимности власти, составляй конституционный срок полномочий президента хоть 20 лет.

Когда и при каких обстоятельствах такое положение вещей может стать реальностью, в данном контексте неважно — это может случиться нескоро, а может и быстрее, чем многие готовы предполагать. Важно, что до тех пор, пока этого не произойдет, срок президентских полномочий еще не будет иметь особого значения, поскольку будет представлять собой второстепенный технический способ продления нахождения у власти правящей ныне группировки. А вот когда основы устойчивости правления этой группировки будут поколеблены, он уже не будет иметь никакого значения, поскольку на первое место выйдут протестные настроения и реакция власти на них.

Такие правила игры — результат выбора самой группировки Путина, избравшей курс на бессрочное сохранение у власти «до победного», с устранением с политического поля любых намеков на конкуренцию и отказом от выработки адекватного «механизма выхода» для самих себя.
Нововведения, продлевающие срок президентских полномочий, никакой страховкой от будущих проблем стать не смогут. Если общество найдет в себе силы предъявить путинизму в будущем некий универсальный счет, зацепки в виде увеличения срока пребывания президента в должности с 4 до 6 лет мало чем окажутся полезны.

Отсутствие «стратегии выхода» все больше загоняет власть в угол, заставляя ее вместо серьезных шагов по решению проблем страны заниматься хождением по кругу в попытках изобрести новые способы укрепления собственных политических позиций,

а также любыми способами залатать дыры, возникающие вследствие провалов в собственной политике, и пустить пыль в глаза обществу.

Такой стиль управления утрачивает релевантность буквально на глазах. Примеров неуверенных и неадекватных метаний власти по принципиальным вопросам государственной политики накопилось в последнее время уже более чем достаточно. Стоит вспомнить запоздалые отставки ингушского президента Зязикова и амурского губернатора Колесова, представлявших собой яркие примеры прикрываемых до последнего провалов кадровой политики Кремля. Публичное признание банкротства самой этой кадровой политики, прежде всего, в части исчерпанности механизма подбора кандидатур на губернаторские должности, сделанное Медведевым на заседании Госсовета в июле. Запоздавшую месяца на два реакцию на экономический кризис и рухнувшую под тяжестью кризиса стратегию развития России до 2020 года, особенно выпукло высветившую принципиальную неспособность власти к стратегическому планированию (это к вопросу о необходимости увеличения сроков полномочий президента для решения неких «долгосрочных стратегических задач»). Невнятная стратегия борьбы с самим кризисом — посылающая неясные сигналы по поводу девальвации рубля, выделяющая триллионы рублей финансовой помощи, не доходящие до экономики. План антикризисных мер, утвержденный Путиным и основанный исключительно на примитивном протекционизме, способном в нынешних условиях монополизма и высокой коррупции привести скорее к неэффективным инвестициям, омертвлению капитала и увеличению потребления, чем к появлению новых «точек роста».

Новая инициатива об изменении срока пребывания президента в должности в состоянии лишь дополнительно усилить изумление от того, насколько нерелевантными к текущей ситуации являются вопросы, волнующие власть, особенно на фоне прогрессирующих трудностей более фундаментального характера, связанных с тем же экономическим кризисом и другими вызовами в области внутренней и внешней политики. Хуже того, такая инициатива хоронит даже в сознании лояльных власти людей надежды на появление у России некой постпутинской повестки дня — речь не столько о перспективе «либерализации сверху», связанной с приходом к власти Медведева (веры в которую было изначально немного), сколько в целом о надеждах на то, что после решения путинской группировкой проблемы сохранения у власти по итогам выборного цикла 2007–2008 годов у страны наконец появится хоть какая-то долгосрочная стратегическая повестка, связанная с развитием, движением вперед.

Но не тут-то было.

Прошло полгода после инаугурации Медведева, и выяснилось, что главная забота у правящей группировки все та же — перманентная подгонка правового и политического поля (а теперь уже и Конституции) под собственное желание подольше сохраниться у власти.

Можно предполагать, что инициатива о продлении срока президентских полномочий есть результат действия старых договоренностей, достигнутых между Путиным и Медведевым еще в ходе передачи президентской власти последнему весной, — возможно, Путин через назначение досрочных выборов планирует таким образом вернуться к власти, теперь уже на более долгий срок.

Но это лишь подчеркивает, насколько негибкой и не адекватной меняющимся условиям является действующая российская власть. У страны существует объективная потребность в преодолении стратегических вызовов развитию, так и оставшаяся неудовлетворенной за первые месяцы президентства Дмитрия Медведева. За это время появились новые нешуточные вызовы. Никаких адекватных ответов на эти вызовы не предложено, кроме быстрого проедания накопленных финансовых резервов. Однако правящая группировка, «под собою не чуя страны», продолжает заниматься махинациями вокруг продления собственных полномочий, и только.

Растущее разочарование от осознания этого среди, прежде всего, людей умеренных взглядов, не являющихся противниками путинского курса, в ближайшее время может стать серьезным фактором российской политики. Открыто такие люди выступать пока не готовы.

Однако в кулуарах формула «у страны проблемы, а вы только и делаете, что себе власть продлеваете» звучит все чаще,

заставляя задуматься: а так ли актуально для Путина и Медведева сегодня добиваться продления срока президентских полномочий до 6 лет и нет ли смысла подумать о чем-то более важном?