Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Только один праздник

10.05.2000, 18:56

Я прилетела из Парижа 6 мая, за два дня до празднования Дня Победы во Франции и за три – до нашего 9 Мая. Я летела не праздновать, а работать, но судьба распорядилась иначе. Работа отложилась, а праздник был. И даже,  как мне сказали, их было два.
       Первое впечатление после приезда — на 3-ей Фрунзенской в Москве растут тюльпаны. То есть они там посажены и цветут. И радуют глаз прохожих и проезжих. Я обнаружила их 6 мая. И с тех пор, каждый день проезжая мимо, с удивлением констатирую, что цветы на месте. Вот сегодня уже 10-е. И они там все еще есть.
       Вы даже не представляете, как меня это радует. Мне говорят: да просто высадили цветы к Дню Победы, делов-то… Да их уже через день могло не быть! Но ведь  не оборвали, не обломали, не украли – вот в чем дело. У нас, где ухитряются не по-божески воровать цветы даже с могил. Ну, с краю клумбы чуть-чуть позаимствовали, но не существенно.
       Я приветствую чувство неловкости, если оно останавливает разрушение. Даже клумбы. Я не знаю, это ли чувство остановило желающих подарить кому-то в праздник халявный букет, но что-то их остановило. Это факт, и он налицо. Может быть, и сам праздник помешал, потому что этот праздник связан с концом войны, а значит – разрушения.
       Я не знаю, хорошо ли то, что происходило 9 мая на Красной площади. Я не могла смотреть на стариков, пытающихся маршировать по Красной площади, поддерживая друг друга. Мне было больно. Мама плакала. Но они, по-моему, были счастливы. Мой сын произнес слово «праздник» и пошел смотреть салют. А  восьмилетняя дочка моих друзей в 9 вечера потребовала повести ее на могилу Неизвестного солдата, и отказать ей никто не смог.
       Этот праздник – единственный, наверное, безусловный для всех поколений, живущих на всем пространстве бывшего СССР. И когда в день инаугурации президента один из самых уважаемых мной политиков поздравил меня с праздником, я была уверена, что он имеет в виду именно 9 Мая. Но оказалось, что он имел в виду как раз 7 мая, то есть вступление Путина в должность. Я искренне удивилась, поскольку не считаю это никаким праздником. Это нормальная формальная процедура, естественным образом завершающая выборы.
       В день инаугурации я не испытывала никакого волнения, если не считать момента выступления Бориса Ельцина. Я почему-то всегда волнуюсь, когда слушаю Ельцина. Волноваться, глядя на идущего по красной дорожке президента Путина, как-то нелепо. Обратно он вообще почему-то шел в сопровождении охранника, так что за него можно было быть совершенно спокойной. Что происходило в «главном» инаугурационном зале, я видела на большом мониторе в Георгиевском зале и не очень четко. В памяти от всего этого остались слова Ельцина, произнесенные через долгие паузы: «Это очень волнительный день для Владимира Путина… И даже для меня… Я  сам этого не ожидал…»
       И еще останется вопрос: что делал на инаугурации Владимир Крючков, бывший председатель КГБ, один из главных организаторов попытки переворота 1991 года. Он почти все время сидел на банкетке, и какой-то опрятный мужчина с бородой приносил ему воды. Иногда он вставал, но ненадолго. Я поймала себя на мысли, что кто-то из нас здесь лишний. Если учесть, что Крючков – бывший шеф нынешнего президента, то вполне возможно, что лишняя – я. Но если вспомнить, что Путин, как он рассказывал, ушел из КГБ в момент путча, задуманного Крючковым, то, может быть, он? Кто  пригласил Крючкова в Кремль? Для него эта инаугурация –  праздник?
       Пройдет время, все станет понятно. Пока же мне совершенно ясно, что праздник – это только то, что в душе: радость от живых цветов,  слезы в глазах людей, переживших ту войну и доживших до XXI века, дети, радующиеся салюту и не пережившие пока ничего. Между 6-м мая, когда я прилетела, и 10-м мая, когда вы прочтете эту колонку, такой праздник был один.