Подпишитесь на оповещения
от Газеты.Ru
Дополнительно подписаться
на сообщения раздела СПОРТ
Отклонить
Подписаться
Получать сообщения
раздела Спорт
онлайн-табло
Вчера
Сегодня
Завтра
Развернуть
Украина / Премьер-лига

«Когда Сафин был в глубокой яме, он начинал работать»

Андрей Чесноков о тренерской деятельности, легендарном матче против Штиха и увлечении живописью

Андрея Чеснокова качают после победного полуфинала Кубка Дэвиса 1995 года AFP
Андрея Чеснокова качают после победного полуфинала Кубка Дэвиса 1995 года

Знаменитый российский теннисист Андрей Чесноков рассказал «Газете.Ru», как он тренировал Марата Сафина и Елену Веснину, сумел отыграть девять матч-болов в полуфинальном матче Кубка Дэвиса и собрал коллекцию живописи.

Андрей Чесноков — удивительная личность. Один из лучших отечественных теннисистов всех времен, в отличие от своих бывших товарищей по сборной, сейчас находится в тени. Живет на два дома — в Москве и Париже, торгует живописью, иногда берется кого-то тренировать. Но самое главное — на все имеет свое собственное мнение и не боится его высказывать.

Реклама

Корреспондент «Газеты.Ru» встретил Чеснокова на «Ролан Гаррос», на который тот приехал в качестве наставника Елены Весниной, и, конечно, не смог пройти мимо.

— Андрей, в свое время вы говорили, что не хотите быть тренером. Почему изменили мнение?
— Просто по натуре я человек независимый. Тренер же часто становится заложником амбиций родителей теннисиста или его агента. Случай Весниной особый, у нее золотой отец. Для дочери готов в лепешку разбиться, но в тренировочный процесс не вмешивается.

— Пару лет назад вы уже тренировали Лену, потом с ней расстались. Почему сейчас снова взялись ее опекать?
— Я хотел больше времени проводить с семьей, у меня младшему ребенку шесть лет. Вот и пришлось прекратить сотрудничество. Кроме того, были определенные претензии к работоспособности и волевым качествам Весниной. Но потом мы сели, обсудили все и решили еще раз попробовать.

Работаем вместе относительно недавно, какие-то выводы делать рано. Нужно время, чтобы понять: получится ли что-нибудь...

— В свое время вы тренировали и Марата Сафина.
— Мы работали вместе полтора месяца, потом он пригласил другого тренера. Агент Сафина Йон Цириак посчитал, что тот подходит лучше. Меня даже не предупредили, Марат просто уехал, и все. Я узнал об этом случайно, позвонил Сафину: «Правда?» – «Правда». «Что ж ты по-человечески не сказал, что уходишь?» – спрашиваю.

— Сафин был хорошим учеником?
— Когда Марат был в глубокой яме, он начинал работать. А стоило пойти светлой полосе, тренировки получались вполсилы. На занятия его приходилось затаскивать силком, зачастую используя непечатные выражения.

— Веснину вы пытаетесь мотивировать таким же образом?
— Боже упаси. С женщинами так действовать нельзя, здесь надо применять уговоры, ласку. Чем больше погладишь ее, тем больше она сделает.

— Видно, что вы находитесь в хорошей спортивной форме. Тренироваться продолжаете?
— Стараюсь проводить на корте по два-три часа в день. Вот уже двадцать с лишним лет являюсь членом TSP – Tennis club de Paris, это недалеко от «Ролан Гаррос». «Спаррингую» с Весниной без проблем. Правда, как-то вернулся после отдыха, встал на весы — без малого 100 килограммов. При том что боевой вес у меня никогда не превышал 85 кило!

Вот вам еще одно доказательство того, что нельзя есть все без разбору и забрасывать спорт. Пришлось срочно приводить себя в норму.

— Для большинства болельщиков ваша фамилия ассоциируется прежде всего с легендарным полуфиналом Кубка Дэвиса — 1995 против немца Михаэля Штиха. Не обидно, что вся богатейшая карьера свелась к одному поединку?
— Отношусь к этому спокойно. Я провел на своем веку немало красивых матчей, но телевидение в СССР теннис практически не показывало, и их никто не увидел. А матч со Штихом транслировался на всю страну. Не могу сказать, что та игра была моей лебединой песней. Наоборот, в первых двух проигранных партиях я нагромоздил страшное количество ошибок. Но тот решающий пятый сет не забуду никогда.

Взять его 14:12, отыграв по ходу девять матч-болов, — это все равно что пройти по канату, натянутому между двумя небоскребами.

Конца-краю не видно, а внизу-то пропасть. Если упал — до свидания. Психологически было очень сложно...

— Почему?
— Я чувствовал, что люди на трибунах ждут только победы. С одной стороны, их присутствие помогало. Но с другой — подавляло жутко.

— Тот матч просматриваете часто?
— Несколько лет назад его показывали в России по телевидению, и меня пригласили для комментария. Я сидел в студии и всю трансляцию переживал сам за себя. Даже сейчас по этим кадрам видно, как же мне там было сложно! Я боролся не только со Штихом, а еще и с публикой. Было понятно, что проигрыша мне не простят. Но, слава богу, я выиграл.

— Говорят, что Штих психологически так и не восстановился.
— Он сломался. Спустя несколько лет здесь же, на «Ролан Гаррос» я встретил его земляка, знаменитого Бориса Беккера. «Знаешь, — сказал он мне, — Михаэль больше не может играть. Его все преследует тень того поражения».

С тех пор я несколько раз встречал самого Штиха, и он каждый раз бросался ко мне с разговорами о том поединке. Как будто гложет человека...

— После той победы вам вручили орден Мужества. Он дает какие-то преференции?
— Бесплатный проезд в общественном транспорте. Я, кстати, из-за пробок на дорогах часто езжу на метро. Но этим правом никогда не пользуюсь, неудобно как-то... Что, у меня денег нет заплатить за проезд?

— Слышал, помимо тенниса вы серьезно играли и в шахматы.
— Интересовался ими, скажем так. Много читал об игре, о шахматистах, собирал марки более двадцати лет. У меня была большая коллекция – тысячи экземпляров. Но потом решил остановиться только на теннисных марках, а эти продал. Вот шахматист Анатолий Карпов — настоящий фанатик марок. Пару раз он показывал мне их — огромные застекленные стенды, развешанные на стенах. Шахматы, спорт вообще, Бельгия, Германия... Сумасшедшие масштабы, я так не могу.

— Ваше сегодняшнее увлечение живописью идет от марок?
— Это не увлечение, это бизнес. Я выступаю в качестве посредника: покупаю картины в Европе, потом продаю их в России. Там сейчас появилось много зажиточных любителей живописи. Слежу за новостями с аукционов – «Сотби», «Кристи», изучаю рынок.

Есть у меня и своя коллекция, картин 30: Муравьев, Серж Мако, Пожидаев, Удальцов, Сомов... Но это так, для души.

Другие новости, материалы и статистику можно посмотреть на странице «Ролан Гаррос».