Угроза или ресурс: как адаптировать мигрантов

Как государство может предотвратить радикализацию мигрантов

Интеграция мигрантов — вызов, с которым сталкиваются не только европейские страны, но и Россия. Ошибки в этом направлении могут привести к радикализации переселенцев, а это уже грозит подрывом безопасности государства. Почему усиление контроля над мигрантами не может решить эту проблему и как использовать опыт Евросоюза в интеграции мигрантов, рассказывает Елена Алексеенкова из Российского совета по международным делам (РСМД).

Россия стала иммиграционной страной совсем недавно, поэтому проблема интеграции мигрантов имеет существенное значение для нашего государства. Однако вопросы адаптации мигрантов не до конца решены и в Евросоюзе, который принимает переселенцев с 1960-70-х годов. Главной проблемой современных государств становится «недоинтеграция». Помимо прямой угрозы безопасности, связанной с радикализацией мигрантов, есть существенный риск и для экономики принимающей стороны.

У исследователей нет единого понимания, что такое интеграция мигрантов, однако, в целом, ее стоит рассматривать в трех плоскостях — социально-экономической, культурной и политико-правовой.

В социально-экономическом отношении это означает встраивание в рынок труда, нахождение собственной социальной ниши, включение в социальную жизнь. На культурном уровне — адаптация к языковой среде и нормам поведения. На правовом и политическом — включение в институты власти, реализация прав и обязанностей в соответствии с правовым статусом.

В современной Европе о «недоинтеграции» мигрантов все чаще говорят в связи с проблемами безопасности. Практически к каждому теракту, совершенному в Европе в последние годы, в той или иной мере причастны мигранты второго или третьего поколения — граждане Европейского союза, чьи родители много лет назад переехали в Европу и иногда даже вполне успешно нашли свою нишу на рынке труда.

Но вот их дети или внуки почему-то начали взрывать своих сограждан, демонстрируя тем самым полное неприятие европейских ценностей и отсутствие самоидентификации с принимающим обществом.

В результате сегодня Европа оказалась практически расколотой под наплывом беженцев из государств Африки и Ближнего Востока. Несмотря на общую риторику лидеров ЕС о необходимости помочь бегущим от войны, все быстрее растут рейтинги политиков и партий, призывающих остановить поток беженцев и предрекающих Европе погружение в хаос и террор.

Усиление контроля не поможет

Аспект безопасности в миграционной политике все более актуален и для России. Практически в каждой подпольной террористической ячейке, совершенном или предотвращенном в последние годы теракте принимают участие выходцы из государств Центральной Азии, которые зачастую попадают в Россию под видом трудовых мигрантов.

Глава СК России Александр Бастрыкин считает, что «вербовщики целенаправленно используют среду мигрантов для радикализации не сумевших адаптироваться в России граждан ближнего зарубежья, стремятся создать так называемые «спящие ячейки», которые можно мобилизировать на теракты».

При этом СК предлагает политику «ужесточения контроля над миграционными потоками», которая, с точки зрения экспертов, вряд ли может решить проблему полностью.

Можно запретить въезд «неблагонадежному» иммигранту, вызывающему подозрения у спецслужб, однако невозможно «влезть в голову» иммигранту, пребывающему в России и работающему на легальных основаниях.

Проблему терроризма нельзя решить лишь ужесточением контроля. Привлекательность идей радикальных исламистов и, в частности, «Исламского государства» (ИГ, организация запрещена в России), основана на глубокой потребности мусульманской молодежи в самоидентификации и социальной интеграции. Радикалы предлагают не только «трудоустройство», но и определенную модель «справедливого миропорядка», которая находит поддержку тех, чьи надежды на лучшую жизнь не оправдались в условиях российской действительности и конкурентного рынка труда.

Мигранты, прибывающие в Россию из государств Центральной Азии, оказываются, по сути, в «маргинальном» положении — они вышли за пределы того общества, в котором для них нет подходящей социально-экономической ниши, но еще не нашли подходящего места в принимающем обществе, которое зачастую встречает мигрантов весьма нерадушно.

Данное «маргинальное» состояние, состояние дезинтеграции, делает человека наиболее легкой добычей для «охотников за головами». Правоохранительные органы и спецслужбы здесь едва ли могут как-то противодействовать заражению «вирусом» «справедливого государства» и процессу формирования идентичности: если идея находит своих последователей, то ее распространение вряд ли можно остановить, задержав какое-то количество вербовщиков.

Накопленный опыт исследований «несистемных» социальных сетей — от мафии и наркоторговцев до террористов — демонстрирует, что государству, опирающемуся в своей борьбе только на правоохранительные органы и спецслужбы, практически невозможно победить «сетевые» структуры, потому что они более гибкие, легко рекрутируют новых участников за счет распространения «вирусных» идей и редко разрушаются из-за ликвидации одного или двух главарей.

Опыт Европы и возможности государства

Несмотря на «вирусность» распространения радикальных идей в среде мигрантов, у государства есть возможность предотвращения этого процесса, используя большой набор механизмов социальной интеграции. Среди них — система образования, упорядоченный рынок труда, система правовой защиты, культурная среда и многое другое.

Отсутствие или ограничение доступа иммигрантов и их детей к системе образования — одно из главных препятствий их социализации и интеграции в принимающее общество. При этом, видимо, ограничиться одним светским образованием уже не удастся.

Система образования, в том числе религиозного, должна быть адаптирована под новые реалии: исследования показывают, что жертвами вербовщиков чаще всего становятся молодые люди, имеющие весьма смутное представление об исламских традициях и основных канонах веры. Им навязываются искаженные представления о религии, зачастую привносимые теологами из Саудовской Аравии и других государств Ближнего Востока.

Говоря о рынке труда, можно взять на вооружение ряд практик европейских государств, когда каждый прибывающий на территорию государства ЕС мигрант проходит тестирование, позволяющее определить его уровень образования и профессиональных компетенций, функционирует система повышения квалификации, предлагаются бесплатные языковые курсы.

Например, в Италии такая система дает неплохие результаты: мигранты обучаются даже реставрации мебели и зданий, становятся гидами, используя знание родного языка. Организация экономического сотрудничества и развития в настоящее время активно совершенствует данную программу: по данным организации, 27% высококвалифицированных мигрантов все еще не трудоустроены, а квалификация 26% мигрантов превышает необходимую для занимаемой должности.

Здесь важно то, что в ЕС, по сути, происходит детальное «исследование» каждого мигранта с точки зрения анализа его уровня образования и компетенций. Такой подход позволяет сразу заполучить двух зайцев: мигранту — реализовать себя и найти свою нишу, принимающему государству — использовать дополнительный кадровый ресурс для развития своей экономики.

Так, например, по мнению ряда авторитетных экономистов, небольшой экономический рост в результате оживления рынка труда в связи с наплывом беженцев ожидается в государствах ЕС уже по итогам 2017 года. Однако необходимым условием такого сценария является грамотное управление рынком труда и налаживание системы подбора и подготовки кадров, которая позволит избежать формирования ситуации, когда человек с высшим образованием выполняет работу низшей квалификации. В противном случае результатом такого несоответствия квалификации выполняемой работе может стать поиск вакансий в «справедливом государстве» ИГ.

Автор — Елена Алексеенкова, менеджер по аналитической работе Российского совета по международным делам (РСМД), научный сотрудник Центра глобальных проблем ИМИ МГИМО МИД России. Статья подготовлена в рамках предстоящей конференции, посвященной интеграции мигрантов, которая пройдет 21-22 сентября 2017 года в РСМД.