Что изменилось
в Сирии за год

Инфографика
Виктория Волошина
о новых идеях сэкономить
на стариках

Куда несется Русь и почему Гоголь все еще популярен

Самые яркие высказывания Гоголя о России

Ксения Кислицына, Полина Малкивайте 01.04.2014, 14:05
Николай Васильевич Гоголь Wikimedia Commons
Николай Васильевич Гоголь

В день 205-летия Гоголя, 1 апреля 2014 года, «Газета.Ru» выбрала высказывания знаменитого писателя о России, которые звучат вполне современно.

Куда несется Русь, кто выдумал птицу-тройку, а также какой русский не любит быстрой езды — до сих пор чуть ли не главные вопросы российской действительности. Поскольку самые яркие ответы на них до сих пор дает сам автор вопросов, в день 205-летия Николая Васильевича Гоголя мы решили вспомнить его самые яркие высказывания о России, а кроме того, выяснить, почему его идеи по-прежнему не сдают позиций в умах прогрессивной российской общественности.

Художественная экспертиза:

Роман Лейбов, литературовед, доцент Тартуского университета:
Школьная программа — вот секрет популярности Гоголя. Про тех писателей, которых в школе проходят, знают по инерции. Но вообще среднестатистически читают очень мало, это общая тенденция, в России усугубляемая традиционным антиинтеллектуализмом, расцветшим в последнее время. И потом, писатель-то гениальный, и язык с формами жизни не так далеко ушли.

Кирилл Серебренников, режиссер, художественный руководитель «Гоголь-центра»:
Русская литература — это, наверное, лучшее, что произвела Россия в интеллектуальной нематериальной сфере. Из всей литературы то, что написано Гоголем, совершенно уникально по языку, смыслам, по насыщенной талантливости. Надо не забывать, что Николай Васильевич был украинец, до какого-то возраста он не говорил по-русски. Русский для него — второй язык. Он смотрел на русскую словесность, на Россию взглядом немного чужака. Поэтому в том, что он писал и как он писал, есть своеобразный эффект отстранения. Русский язык у Гоголя уникальный. В нем огромное количество неологизмов, огромное количество вкусного; сконцентрированной жизни. В ней чувствуется повышенная витальность. И это, конечно, благодаря влиянию Украины и украинского языка.

Работа над «Мертвыми душами» оставила определенное впечатление (Кирилл Серебренников — режиссер спектакля «Мертвые души» в «Гоголь-центре». — «Газета.Ru»). Во-первых, тексты, которые писали люди в XIX веке, прославившие русскую словесность, были написаны от руки. Это hand-made русский язык — язык, который мы в принципе теряем. Это тщательная работа над словом, над каждым звукосочетанием. Объясняется такой подход к языку, видимо, тем, что тексты были предназначены в том числе для публичного чтения. Прежде чем публиковать текст массовым тиражом, автор читал его публично. Эти тексты невероятно звучащие.

Многие современные тексты иные, не говоря уже о нашем языке, который скукоживается и деформируется. В больших классических произведениях заложена определенная музыка. Если эту музыку услышать и заставить звучать на сцене, то можно говорить о правильном подходе к работе с такими текстами. Гоголь абсолютно музыкален, по музыкальным законам сделана поэма «Мертвые души».

Владимир Березин, писатель, эссеист:
Дело в том, что Гоголь выглядит в школьной программе не таким угрюмо-серьезным, как Достоевский, и не таким назидательным и величественным, как Толстой. Он близок к сказке, а значит, к фантастике. Гоголь разошелся в десятках крылатых выражений: «поднимите мне веки», «я тебя породил, я тебя и убью», «редкая птица долетит», «докатится ли это колесо», не говоря уже об оде русскому непечатному слову, которая поется автором сразу после того, как неизвестный крестьянин метко обрисовал помещика Плюшкина. То есть это такой разошедшийся на анекдоты популярный писатель — типа Пелевина.

К тому же у Гоголя не только книги, но и жизнь случилась вполне мистическая. Странно жил, боялся быть похороненным заживо и найден потом в гробу в перемененной позе, куда-то девалась его голова, кажется, не знал женщин, подозревался потомками в некрофилии. Не важно, где правда, а где нет, но на массовое сознание такие штуки действуют гипнотически. Начни рассказывать про жизнь Лескова, этого нашего прозеванного гения, — такой фактуры не найдешь вовсе.

Ну и наконец, он действительно великий писатель — со своими сюжетами и, главное, со своим неповторимым языком. Причем, как аккуратно писали советские литературоведы, под конец жизни находился в духовных исканиях. Но если внимательно почитать «Избранные места из переписки...», то видно, что все эти искания нормальные, не привязанные к его времени: «Ну что за напасть, ведь плохо же живем, а ведь могли бы куда лучше. Не воровать так оголтело, не пьянствовать, друг друга не мучить. Ну надо же с этим что-то делать, а?!»

Слово автору:

Николай Васильевич Гоголь

О том, как полюбить Россию
Вы еще не любите Россию: вы умеете только печалиться да раздражаться слухами обо всем дурном, что в ней ни делается, в вас все это производит только одну черствую досаду да уныние. <…> Нет, если вы действительно полюбите Россию, у вас пропадет тогда сама собой та близорукая мысль, которая зародилась теперь у многих честных и даже весьма умных людей, то есть будто в теперешнее время они уже ничего не могут сделать для России и будто они ей уже не нужны совсем; напротив, тогда только во всей силе вы почувствуете, что любовь всемогуща и что с ней возможно все сделать. («Нужно любить Россию», «Выбранные места из переписки с друзьями»).

О том, в чем сила русского языка
Сердцеведением и мудрым познанием жизни отзовется слово британца; легким щеголем блеснет и разлетится недолговечное слово француза; затейливо придумает свое, не всякому доступное, умно-худощавое слово немец; но нет слова, которое было бы так замашисто, бойко, так вырвалось бы из-под самого сердца, так бы кипело и живо трепетало, как метко сказанное русское слово. («Мертвые души»).

О том, почему никому нельзя верить
Что ж? разве мало мест и поприщ в России? Оглянитесь и обсмотритесь хорошенько, и вы его отыщете. Вам нужно проездиться по России. Вы знали ее назад тому десять лет: это теперь недостаточно. В десять лет внутри России столько совершается событий, сколько в другом государстве не совершится в полвека. Вы сами заметили, живя здесь, за границей, что в последние два, три года даже начали выходить из нее и люди совершенно другие, не похожие ни в чем с теми, которых вы знали еще не так давно. <…>

Еще никогда не бывало в России такого необыкновенного разнообразия и несходства во мнениях и верованиях всех людей, никогда еще различие образований и воспитанья не оттолкнуло так друг от друга всех и не произвело такого разлада во всем. Сквозь все это пронесся дух сплетней, пустых поверхностных выводов, глупейших слухов, односторонних и ничтожных заключений. Все это сбило и спутало до того у каждого его мненье о России, что решительно нельзя верить никому. Нужно самому узнавать, нужно проездиться по России. («Нужно проездиться по России», «Выбранные места из переписки с друзьями»).

О том, зачем приглядываться к людям
Таким же самым образом, как русский путешественник, приезжая в каждый значительный европейский город, спешит увидеть все его древности и примечательности, таким же точно образом и еще с большим любопытством, приехавши в первый уездный или губернский город, старайтесь узнать его достопримечательности. Они не в архитектурных строениях и древностях, но в людях. Клянусь, человек стоит того, чтоб его рассматривать с большим любопытством, нежели фабрику и развалину. Попробуйте только на него взглянуть, вооружась одной каплей истинно братской любви к нему, и вы от него уже не оторветесь — так он станет для вас занимателен. («Нужно проездиться по России», «Выбранные места из переписки с друзьями»).

О том, что случается с великодушием
В природе человека, и особенно русского, есть чудное свойство: как только заметит он, что другой сколько-нибудь к нему наклоняется или показывает снисхождение, он сам уже готов чуть не просить прощенья. Уступить никто не хочет первый, но как только один решился на великодушное дело, другой уже рвется как бы перещеголять его великодушьем. («Нужно проездиться по России», «Выбранные места из переписки с друзьями»).

О том, кому нужен язык Пушкина
Нам, Осип Максимович, надо писать по-русски, надо стремиться к поддержке и упрочению одного, владычного языка для всех родных нам племен. Доминантой для русских, чехов, украинцев и сербов должна быть единая святыня — язык Пушкина, какою является Евангелие для всех христиан, католиков, лютеран и гернгутеров… Нам, малороссам и русским, нужна одна поэзия, спокойная и сильная, нетленная поэзия правды, добра и красоты. Русский и малоросс — это души близнецов, пополняющие одна другую, родные и одинаково сильные. Отдавать предпочтение одной в ущерб другой невозможно. (Г.П. Данилевский «Знакомство с Гоголем». «Из литературных воспоминаний»).

О том, почему перессорились честные и добрые люди
Все перессорилось: дворяне у нас между собой, как кошки с собаками; купцы между собой, как кошки с собаками; мещане между собой, как кошки с собакам; крестьяне, если только не устремлены побуждающей силой на дружескую работу, между собой, как кошки с собаками. Даже честные и добрые люди между собой в разладе... («Нужно проездиться по России», «Выбранные места из переписки с друзьями»).

О том, как устроена ответственность
Во всех упреках и выговорах, которые станешь делать уличенному в воровстве, лености или пьянстве, ставь его перед лицом Бога, а не перед своим лицом; покажи ему, чем он грешит против Бога, а не против тебя. И не упрекай его одного, но призови его бабу, его семью, собери соседей. <…>Устрой так, чтобы на всех легла ответственность и чтобы все, что ни окружает человека, упрекало бы и не давало бы ему слишком расстегнуться. («Русский помещик», «Выбранные места из переписки с друзьями»).

О том, какова сила слова
Мужика не бей. Съездить его в рожу еще не большое искусство. Это сумеет сделать и становой, и заседатель, даже староста; мужик к этому уже привык и только что почешет слегка у себя в затылке. Но умей пронять его хорошенько словом; ты же на меткие слова мастер. Ругни его при всем народе, но так, чтобы тут же обсмеял его везде народ; это будет для него в несколько раз полезней всяких подзатыльников и зуботычин. («Русский помещик», «Выбранные места из переписки с друзьями»).

О том, как нелегко руководить
Очень знаю, что теперь трудно начальствовать внутри России — гораздо труднее, чем когда-либо прежде, и, может быть, труднее, чем на Кавказе. Много злоупотреблений; завелись такие лихоимства, которых истребить нет никаких средств человеческих. Знаю и то, что образовался другой незаконный ход действий мимо законов государства и уже обратился почти в законный, так что законы остаются только для вида; и если только вникнешь пристально в то самое, на что другие глядят поверхностно, не подозревая ничего, то закружится голова у наиумнейшего человека. («Занимающему важное место», «Выбранные места из переписки с друзьями»).

О том, как устроена система
Вы очень хорошо знаете, что приставить нового чиновника для того, чтобы ограничить прежнего в его воровстве, значит сделать двух воров наместо одного. Да и вообще система ограничения — самая мелочная система. Человека нельзя ограничить человеком; на следующий год окажется надобность ограничить и того, который приставлен для ограниченья, и тогда ограниченьям не будет конца. Эта пустая и жалкая система, подобно всем другим системам отрицательным, могла образоваться только в государствах колониальных, которые составились из народа всякого сброда <...>, где неизвестны ни самоотверженье, ни благородство, а только одни корыстные личные выгоды. («Занимающему важное место», «Выбранные места из переписки с друзьями»).

О том, зачем нужно внимательнее вглядываться в себя
Дело идет теперь не на шутку. Прежде чем приходить в смущенье от окружающих беспорядков, недурно заглянуть всякому из нас в свою собственную душу. Загляните также и вы в свою. Бог весть, может быть, там увидите такой же беспорядок, за который браните других; может быть, там обитает растрепанный, неопрятный гнев, способный всякую минуту овладеть вашею душою… («Страхи и ужасы», «Выбранные места из переписки с друзьями»).

О том, как важно самому держать себя в руках
Нужно развязать каждому руки, а не связывать их; нужно напирать на то, чтобы каждый держал сам себя в руках, а не то, чтобы его держали другие; чтобы он был строже к себе в несколько раз самого закона, чтобы он видел сам, чем он подлец перед своей должностью; словом — чтобы он был введен в значенье высшей своей должности. («Занимающему важное место», «Выбранные места из переписки с друзьями»).

Всяк должен подумать теперь о себе, именно о своем собственном спасении. Но настал другой род спасенья. Не бежать на корабле из земли своей, спасая свое презренное земное имущество, но, спасая свою душу, не выходя вон из государства, должен всяк из нас спасать себя самого в самом сердце государства. («Страхи и ужасы», «Выбранные места из переписки с друзьями»).

О силе воли русского человека
Иной раз, право, мне кажется, что будто русский человек — какой-то пропащий человек. Нет силы воли, нет отваги на постоянство. Хочешь все сделать — и ничего не можешь. Все думаешь — с завтрашнего дни начнешь новую жизнь, с завтрашнего дни сядешь на диету — ничуть не бывало: к вечеру того же дни так объешься, что только хлопаешь глазами и язык не ворочается; как сова сидишь, глядя на всех, — право и этак все. («Мертвые души»).

О старых заблуждениях нового поколения
Видит теперь все ясно текущее поколение, дивится заблужденьям, смеется над неразумием своих предков, не зря, что небесным огнем исчерчена сия летопись, что кричит в ней каждая буква, что отовсюду устремлен пронзительный перст на него же, на него, на текущее поколение; но смеется текущее поколение и самонадеянно, гордо начинает ряд новых заблуждений, над которыми также потом посмеются потомки. («Мертвые души»).

О загадочной русской душе
Эх, русский народец! Не любит умирать своей смертью! («Мертвые души»).

О всемогущем слове «вперед!»
Где же тот, кто бы на родном языке русской души нашей умел бы нам сказать это всемогущее слово: ВПЕРЕД! кто, зная все силы и свойства, и всю глубину нашей природы, одним чародейным мановением мог бы устремить на высокую жизнь русского человека? Какими словами, какой любовью заплатил бы ему благодарный русский человек. Но века проходят за веками; полмиллиона сидней, увальней и байбаков дремлют непробудно, и редко рождается на Руси муж, умеющий произносить его, это всемогущее слово. («Мертвые души»).

О том, как приехать в пункт назначения
Русский возница имеет доброе чутье вместо глаз; от этого случается, что он, зажмуря глаза, качает иногда во весь дух и всегда куда-нибудь да приезжает. («Мертвые души»).

О том, что вы и так знаете
... И какой же русский не любит быстрой езды? Его ли душе, стремящейся закружиться, загуляться, сказать иногда: «черт побери все!» — его ли душе не любить ее? <…> Эх, тройка! птица тройка, кто тебя выдумал? знать, у бойкого народа ты могла только родиться, в той земле, что не любит шутить, а ровнем-гладнем разметнулась на полсвета, да и ступай считать версты, пока не зарябит тебе в очи. И не хитрый, кажись, дорожный снаряд, не железным схвачен винтом, а наскоро живьем с одним топором да молотом снарядил и собрал тебя ярославский расторопный мужик. Не в немецких ботфортах ямщик: борода да рукавицы, и сидит черт знает на чем; а привстал, да замахнулся, да затянул песню — кони вихрем, спицы в колесах смешались в один гладкий круг, только дрогнула дорога, да вскрикнул в испуге остановившийся пешеход — и вон она понеслась, понеслась, понеслась!.. И вон уже видно вдали, как что-то пылит и сверлит воздух. («Мертвые души»).

И, наконец, о том, куда все же несется птица-тройка
Не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка, несешься? Дымом дымится под тобою дорога, гремят мосты, все отстает и остается позади. Остановился пораженный Божьим чудом созерцатель: не молния ли это, сброшенная с неба? что значит это наводящее ужас движение? и что за неведомая сила заключена в сих неведомых светом конях? Эх, кони, кони, что за кони! <…>

Русь, куда ж несешься ты? дай ответ. Не дает ответа. Чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорванный в куски воздух; летит мимо все, что ни есть на земли, и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства. («Мертвые души»).