Цивилизация
Отток капитала из России в феврале продолжился. По предварительной оценке министра экономического развития Эльвиры Набиуллиной, которую процитировало агентство Bloomberg, за месяц он составил $11—12 млрд.
По итогам января также фиксировался отток. Оценка МЭР — $17 млрд, близко к кризисному январю 2009 года (когда из страны вывели $24,3 млрд).
Представленные цифры по оттоку за январь вызвали споры среди экономистов и публичную дискуссию министерства с Центробанком, посчитавшим оценку завышенной.
Статистика Минэкономразвития за февраль снова удивила экономистов. «У меня не было ощущения такого сильного оттока. По моим подсчетам, за январь — февраль отток составил $10—15 млрд. Моя оценка в два раза ниже, чем считают в Минэкономразвития», — недоумевает Юлия Цепляева, главный экономист российского офиса BNP Paribas.
Оценки кажутся завышенными, согласен Олег Солнцев из Центра мокроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования.
Ранее и в министерстве не исключали, что в феврале ситуация изменится. «Мне трудно сказать про февраль или март, но мы исходим из того, что все равно пойдет приток капитала», — говорил заместитель министра Андрей Клепач.
Февральские оценки оттока, как и в январе, противоречат динамике российских фондовых индексов и курса рубля к доллару. За месяц индекс РТС вырос с 1645 пунктов до 1714 пунктов. А доллар опустился с 30,31 рубля до 28,99 рубля.
Нужно было учитывать политический фактор, считает Владимир Тихомиров, главный экономист «Открытия»: «Февраль — это разгар предвыборной кампании и массовых акций протеста».
Фонды, инвестирующие в российские активы, фиксировали приток средств, но в действительности деньги не доходили до России, заметил Тихомиров. «Создавались позиции на покупки, но средства не перечислялись», — говорит экономист.
Но основной отток капитала в период смены власти в России носит специфический характер, считает он: значительная часть оттока приходится на валютную выручку компаний-экспортеров, в том числе государственных, которая не возвращается в Россию.
«Переводятся только средства на уплату налогов. Остальное или будет направлено на инвестиции за рубежом, или вернутся в Россию после формирования нового правительства и появления определенности в отношении намеченных реформ».
Экономист приводит в пример отсутствие четкой схемы формирования тарифов в электроэнергетике и определенности с пошлинами на экспорт нефтепродуктов.
Внешние инвестиции — отток прямых инвестиций за рубеж — имеют место, но основной фактор — глобальные риски и российские внутриполитические риски, убежден Ярослав Лисоволик из Deutsche Bank. Он не ждет изменения тенденции в марте. «Учитывая, что волатильность на финансовых рынках продолжалась, в марте есть отток. Но существует вероятность, что во втором квартале отток или ослабнет, или будет постепенно заменяться притоком», — считает Лисоволик. Его прогноз — приток в размере $10 млрд по итогам года. «Но пока это фактор неопределенный, зависящий не только от внутренних, но и от глобальных рисков. А они, несмотря на некоторое улучшение ситуации в Европе, остаются высокими», — заметил экономист.
