Роль
Виктория Исакова, «(М)ученик». Реж. Кирилл Серебренников, «Гоголь-центр»
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"click": "on",
"id": "6071985",
"incutNum": 3,
"repl": "<3>:{{incut3()}}",
"uid": "_uid_6152793_i_3"
}
единственный педагог, понимающий опасность ситуации, становится изгоем даже среди коллег.
Однако для Исаковой и поставившего спектакль Кирилла Серебренникова история не заканчивается. Учительница отказывается уходить и в подтверждение своих слов прибивает обувь гвоздями к полу – жест, аналогичный приковыванию себя наручниками на демонстрациях. Это первая героическая фигура в театре Серебренникова: куда там «Отморозкам» с «Идиотами» из прошлого сезона. Персонажи этих спектаклей если и были героями нашего времени, то в ином, более прозаическом смысле:
там режиссера волновали скорее травмы, нанесенные обществом, чем какой бы то ни было героизм.
Учитель биологии Краснова так же бескомпромиссна, как и ее «предшественники», но ее отличают и другие качества – зрелость и определенность в убеждениях, самообладание, спокойное ощущение силы, расположение к диалогу, чувство юмора, в конце концов. Финальный одиночный пикет с удивительно ясным и твердым посылом – «я на своем месте» – самое оптимистичное, что может звучать в театре во времена мракобесия и массовой истерии.
Режиссер
Константин Богомолов
Российский театр развивается интенсивно, какой бы тяжеловесной на наших глазах ни становилась культурная политика: российские спектакли в завершившемся сезоне впервые оказались интереснее гастрольных. И причина тому, быть может, в том, что руководители театров стали понимать, что и саму жизнь крупной театральной площадки можно организовать вопреки сложившимся правилам.
Новая сцена Александринского театра стала петербургским ответом Кириллу Серебренникову и его «Гоголь-центру»: Марат Гацалов, руководитель Александринки-2, ориентируется на ту же модель универсального культурного центра. Главная интрига будущего сезона — «Электротеатр «Станиславский»» Бориса Юхананова (бывший Театр им. Станиславского), который обещает быть не менее удивительным и беспрецедентным явлением, чем стартовавший полтора года назад «Гоголь-центр». «Группа юбилейного года», пришедшая на Таганку в год ее 50-летия, опробовала в Театре на Таганке мягкий сценарий реформы: новые люди не брали на себя руководящих ролей, а реализовали собственный проект параллельно с обычной работой репертуарного театра. И если выбирать важнейшее событие сезона, то им, пожалуй, и был этот эксперимент по созданию театральной демократии.
отход от канона в сюжете, большая форма, множество героев со своими линиями, ирония в адрес общества и громадный диапазон общего настроения — от фарса до драмы.
Остальные спектакли сделаны иначе. «Мой папа – Агамемнон», «Лед», «Гаргантюа и Пантагрюэль» – примеры «микрорежиссуры», аккуратной манипуляции с воображением зрителя: ему отводится роль главного театрального инструмента. Не принимая открытых эмоций на сцене, Богомолов предлагает посмотреть на бездействующего человека и наполнить его фигуру тем содержанием, которое предлагает сюжет.
Актерская команда
«Гаргантюа и Пантагрюэль». Театр Наций. Реж. Константин Богомолов.
Размышляя об утопическом раблезианском мире свободы тела и духа, так непохожем на современную Россию, режиссер Константин Богомолов создал еще и утопию для актеров.
Здесь нет больших и маленьких ролей — все получают равное удовольствие:
Артисты паясничают, открывают рот под фонограмму, запросто меняют роли – Панург становится Пантагрюэлем, Пантагрюэль – Гаргантюа и наоборот.
Чтобы принять такие правила игры, достаточно попасть на одну волну с актерами Богомолова – и это совсем не сложно.
Пьеса
«150 причин не защищать родину». «Театр.doc». Автор пьесы и режиссер — Елена Гремина.
Историческая пьеса Елены Греминой, соосновательницы «Театра.doc» (в постановке нового текста она впервые выступила как режиссер), рассказывает о падении Константинополя с позиции царей, царедворцев и простых горожан.
Слово предоставлено каждой стороне – это отчасти мокьюментари, где свидетельствуют и греки, и завоеватели-турки, и европейцы, в большинстве своем выбравшие нейтралитет.
Состояние умов обреченной страны слишком напоминает разговоры о русском мире и третьем, особом пути: несмотря на угрозу с Востока, жители Византии считали дружбу с католическим Западом унизительной, приписывая только себе подлинную христианскую нравственность. Но выбор материала, формально далекого от современности, – это не попытка возрождения эзопова языка: Гремина выявляет историческую закономерность, по которой цивилизация, разрывающая связи с внешним миром и уповающая на собственную исключительность, обречена на поражение.
Сценография. Решение пространства
Робер Лепаж, Карл Фильон (сценография) и Лионель Арну (видео), «Гамлет. Коллаж». Театр Наций.
Выполняя заказ Театра Наций на шекспировскую постановку, канадский театральный и кинорежиссер Робер Лепаж поставил перед собой чисто формальную задачу – придумать универсальное театральное пространство, сравнимое по возможностям с традиционной сценой-коробкой. Звезда театральной режиссуры, Лепаж столь же сильно связан и с другой своей, киностезей – и дело не только в его солидной фильмографии, но и в адаптации экранных приемов в его спектаклях.
Спектакль за спектаклем он ищет театральную аналогию монтажа – важнейшего инструмента кинематографа.
<5>Сиюминутность театрального искусства (а значит, и его неизбежную стесненность во времени и пространстве) Лепаж компенсирует современной техникой: подвижная конструкция, разработанная для «Гамлета», – три грани огромного куба – всецело отвечает этой цели. Куб функционирует как сложная сценическая площадка, постоянно меняющая наклон, и вместе с тем как полиэкран. С такой технологией смена декораций – дело секунды, и
режиссер проводит Евгения Миронова, исполняющего все роли в этом «Гамлете», по каждому уголку Эльсинора.
Похоже, самым важным явлением театрального процесса становится документалистика. И этот тренд обозначила не только «Группа юбилейного года», проведшая колоссальную работу с разного рода источниками – государственными и частными архивами, записями свидетелей, репертуаром Таганки.
По крайней мере больше половины премьер, которые хочется отметить, так или иначе основываются на нехудожественных текстах.
Это «Благодать и стойкость» Ивана Вырыпаева в «Практике» и «Remote Петербург» группы Rimini Protocoll в петербургском БДТ, это спектакли Андрея Стадникова, Семёна Александровского, Дмитрия Волкострелова и других участников юбилейного проекта в Театре на Таганке (а также знаменитой выставки «Попытка альтернативы» куратора Ксении Перетрухиной). Причем документальность в театре — это не только воспроизведение подлинной речи героя (техника вербатим) или письменных источников. Новые театральные лидеры активно пользуются артефактами исследуемой эпохи, от спектаклей, фильмов и песен до одежды, сшитой по выкройкам из реальных журналов.
Режиссёры и художники предлагают к осмыслению окружающую городскую среду и даже текущее состояние зрителя, с которым работают авторы двух спектаклей в жанре променад-театра: «Радио Таганка» (Семён Александровский и Шифра Каждан) и «Remote Петербург» (группа Rimini Protocoll). Чем глубже современный театр погружается в non-fiction, тем он больше приближается к гуманитарным наукам: искусствоведению, истории, антропологии и социологии.
