Пенсионный советник

«Я безжалостнее, чем вы думаете»

Режиссер фильма «Географ глобус пропил» Александр Велединский рассказал «Газете.Ru» о своем фильме

Ольга Шакина 11.11.2013, 11:41
Режиссер Александр Велединский Артем Геодакян/ИТАР-ТАСС
Режиссер Александр Велединский

Режиссер фильма «Географ глобус пропил» Александр Велединский рассказал «Газете.Ru» о том, где можно будет увидеть еще пятьдесят минут фильма, чем картина отличается от книги, и о своем отношении к кодексу Хейса.

На прошлой неделе в прокат вышел фильм Александра Велединского «Географ глобус пропил» — экранизация одноименной книги Алексея Иванова. Еще до этого картина была показана на десятке фестивалей, получила множество призов, в том числе главные награды российского «Кинотавра» и Одесского кинофестиваля; в эти выходные лента заработала главный приз кинофестиваля в немецком городе Котбус. «Газета.Ru» побеседовала с режиссером фильма Александром Велединским.

— После показа на «Кинотавре» вокруг картины ходили грозные слухи: вместо двухчасового кино в прокат пойдет полтора. Как все разрешилось?

— Все разрешилось в пользу фильма — в прокат выходит режиссерская версия. Более того, этот конфликт мне помог еще одну сцену добавить, которую я сам сначала вырезал.

— Продюсер Валерий Тодоровский говорит, что поначалу было еще длиннее.

— Два часа пятьдесят минут. Но тут уж я сам понимал: перебор. Мне самому тяжело такие фильмы смотреть. На уровне сценария все здорово, а потом начинаешь снимать и понимаешь: ну что такое, сплошные повторы. Вот в этой сцене уже все ясно, а мы разжевываем, разжевываем. Я безжалостнее, чем вы думаете. Но выброшенные мною пятьдесят минут, конечно, будут в дополнительных материалах на DVD.

— Видимо, речь шла о простой арифметике: полуторачасовой фильм можно поставить в расписание, допустим, пять раз в день, а двухчасовой — всего четыре.

— Да, это бизнес. Но есть же и искусство. На «Кинотавре» мы показали мою версию, чтобы посмотреть, как отреагирует зритель. Ну и, слава богу, не провалились.

— На «Кинотавре» вам помимо гран-при, призов за главную мужскую роль и музыку дали награду от жюри кинопрокатчиков. То есть они в кассовую перспективность этого длинного фильма поверили.

— Я убежден, это зрительский фильм, хоть сам его ни разу не видел. Знаю наизусть, по частям видел весь, но с первой до последней минуты ни разу не посмотрел. Я с залом не смотрю никогда.

— Нервно наблюдать зрительскую реакцию?

— Естественно. Плюс технические вещи — монтирую я и делаю перезапись звука в режиме двадцати пяти кадров в секунду, а показывают в кино уже двадцать четыре. По-моему, ни один режиссер не может этого спокойно вынести. Фильм меняется, делается слегка другим. Зачем мне мучить себя? Как принимала публика, мне рассказывают друзья.

— Более слаженного хохота на «Кинотавре» не было больше ни на каком фильме. В Женеве смеялись тоже — даром что в зале была масса франкоговорящих людей.

— Смеялись и в Одессе, и в Торонто, и в Лондоне, и в Австралии, и во Владивостоке, и на Сахалине. Ломятся в зал, сидят на ступеньках.

— Принято считать, что иностранные зрители наш юмор воспринимают через раз.

— Есть некая заминка. В следующем: они считают, что учитель должен прежде всего учить, а не водить в походы и тем более не употреблять с учениками алкоголь. Японцы вообще не врубались — как так?

— У Такаши Миике один из последних фильмов о том, как учитель убивает всех своих учеников, и ничего, никто не удивился.

— Зато, например, тайские товарищи поняли все: да, говорят, так и бывает. А американцы некоторые говорили, что герой должен бороться с обстоятельствами, бросить пить. А раз не бросает — это чисто русская история.

— Умные алкоголики — интернациональный культурный код: вспомним Буковски, оскароносный «Покидая Лас-Вегас», да еще кучу всего. Но, кажется, весомая часть потенциального успеха у российских зрителей в том, что вы явно обращаетесь к семидесятым, ко всем этим «Отпускам в сентябре» и «Старшим сыновьям» с их лишними пьющими людьми.

— Наверное, это вышло бессознательно, но в корне вы правы: я в это время как раз взрослел, начал активно ходить в кино и решил им заниматься. Но я бы отослал еще дальше — все мы вышли из Гоголя и Чехова. И персонажи Вампилова, и герой «Полетов во сне и наяву» — все они из Антона Палыча.

— Написал бы Алексей Иванов «Географа» раньше — его бы мог сыграть Олег Даль.

— Конечно, Даль, Янковский, Хабенский совершенно одного уровня и генезиса нервные артисты русской школы. С обнаженным нервом, находящимся буквально на поверхности кожи. Так что нам повезло, что в наши дни такой артист тоже есть.

— Хабенский в этом фильме по большому счету выступает артистом, играющим артиста: ведь географ, вне сомнения, комик, работающий на публику.

— Конечно, он шут, скоморох! Причем мы с Костей долго разговаривали в подготовительный период, искали, на кого нам опереться в литературе классической мировой. Князь Мышкин, Обломов, кто только не... Потом пришли на площадку — и что делать, не знаем. Давай, говорю, делай что-нибудь. Вдруг Костя что-то такое сделал, и я увидел этого шута. И мы погнали.

— В книге он, кажется, меньше шутил.

— А Леше Иванову очень понравилось. Дух моего героя, говорит, вы передали крайне верно. И смотреть на него, говорит, я могу бесконечно. Главное же в географе что? Он не унывает. Грех отчаяния ему не знаком. Несмотря на происходящую вокруг полную «ж». Он-то, в отличие от Зилова, будет жить. Он счастлив.

— Книга была лиричнее, фильм вышел смешнее.

— Да, я веселый человек. Но я не думаю, что мы сняли прямо комедию-комедию. Как сказала Вика Толстоганова, вручая Косте на «Кинотавре» актерский приз, душа моя обливалась слезами, пока я падала под кресло от хохота.

— После просмотра «Географа» вспомнились два факта. Когда снимали «Утиную охоту», от руководства студии поступила директива: обличительную тему алкоголя усилить. А в другом фильме из конкурса «Кинотавра», «Жажде» по повести другого прекрасного писателя Андрея Геласимова, главный герой, ветеран-чеченец, бывший в книге алкоголиком, в принципе не пьет — возможно, тоже по просьбе представителей производящей компании. Вас случайно не просили сделать географа трезвенником?

— Почему такие вопросы всегда?

— Потому что сейчас пытаются внедрить новый кодекс Хейса, согласно которому пить на экране наверняка будет нехорошо.

— Значит, эти люди просто не читали ни Достоевского, ни Гоголя.

— Думаю, так и есть.

— Это чушь, чиновничья чушь. У меня, между прочим, нет ни одного кадра смакования алкоголя, наслаждения им. Он у меня и пьет-то всего четыре раза за фильм, поднимает стакан. Один раз — со спины. Лично я вообще не пью и к пьющим людям на экране отношусь спокойно. Это Россия, в конце концов. Мусульманство в России при Владимире не приняли знаете почему? Потому что для русских питие паче важно.

— На самом деле вопрос был не о том, как вы относитесь к употреблению алкоголя, а о вашем отношении вот к этой новой удивительной максиме: если на экране показывают что-то, значит, автоматически пропагандируют это что-то.

— Да фигня это полная. Вот как я к этому отношусь.