Подпишитесь на оповещения
от Газеты.Ru
Дополнительно подписаться
на сообщения раздела СПОРТ
Отклонить
Подписаться
Получать сообщения
раздела Спорт

«Я безжалостнее, чем вы думаете»

Режиссер фильма «Географ глобус пропил» Александр Велединский рассказал «Газете.Ru» о своем фильме

Ольга Шакина 11.11.2013, 11:41
Режиссер Александр Велединский Артем Геодакян/ИТАР-ТАСС
Режиссер Александр Велединский

Режиссер фильма «Географ глобус пропил» Александр Велединский рассказал «Газете.Ru» о том, где можно будет увидеть еще пятьдесят минут фильма, чем картина отличается от книги, и о своем отношении к кодексу Хейса.

На прошлой неделе в прокат вышел фильм Александра Велединского «Географ глобус пропил» — экранизация одноименной книги Алексея Иванова. Еще до этого картина была показана на десятке фестивалей, получила множество призов, в том числе главные награды российского «Кинотавра» и Одесского кинофестиваля; в эти выходные лента заработала главный приз кинофестиваля в немецком городе Котбус. «Газета.Ru» побеседовала с режиссером фильма Александром Велединским.

— После показа на «Кинотавре» вокруг картины ходили грозные слухи: вместо двухчасового кино в прокат пойдет полтора. Как все разрешилось?

— Все разрешилось в пользу фильма — в прокат выходит режиссерская версия. Более того, этот конфликт мне помог еще одну сцену добавить, которую я сам сначала вырезал.

— Продюсер Валерий Тодоровский говорит, что поначалу было еще длиннее.

— Два часа пятьдесят минут. Но тут уж я сам понимал: перебор. Мне самому тяжело такие фильмы смотреть. На уровне сценария все здорово, а потом начинаешь снимать и понимаешь: ну что такое, сплошные повторы. Вот в этой сцене уже все ясно, а мы разжевываем, разжевываем. Я безжалостнее, чем вы думаете. Но выброшенные мною пятьдесят минут, конечно, будут в дополнительных материалах на DVD.

— Видимо, речь шла о простой арифметике: полуторачасовой фильм можно поставить в расписание, допустим, пять раз в день, а двухчасовой — всего четыре.

— Да, это бизнес. Но есть же и искусство. На «Кинотавре» мы показали мою версию, чтобы посмотреть, как отреагирует зритель. Ну и, слава богу, не провалились.

— На «Кинотавре» вам помимо гран-при, призов за главную мужскую роль и музыку дали награду от жюри кинопрокатчиков. То есть они в кассовую перспективность этого длинного фильма поверили.

— Я убежден, это зрительский фильм, хоть сам его ни разу не видел. Знаю наизусть, по частям видел весь, но с первой до последней минуты ни разу не посмотрел. Я с залом не смотрю никогда.

— Нервно наблюдать зрительскую реакцию?

— Естественно. Плюс технические вещи — монтирую я и делаю перезапись звука в режиме двадцати пяти кадров в секунду, а показывают в кино уже двадцать четыре. По-моему, ни один режиссер не может этого спокойно вынести. Фильм меняется, делается слегка другим. Зачем мне мучить себя? Как принимала публика, мне рассказывают друзья.

— Более слаженного хохота на «Кинотавре» не было больше ни на каком фильме. В Женеве смеялись тоже — даром что в зале была масса франкоговорящих людей.

— Смеялись и в Одессе, и в Торонто, и в Лондоне, и в Австралии, и во Владивостоке, и на Сахалине. Ломятся в зал, сидят на ступеньках.

— Принято считать, что иностранные зрители наш юмор воспринимают через раз.

— Есть некая заминка. В следующем: они считают, что учитель должен прежде всего учить, а не водить в походы и тем более не употреблять с учениками алкоголь. Японцы вообще не врубались — как так?

— У Такаши Миике один из последних фильмов о том, как учитель убивает всех своих учеников, и ничего, никто не удивился.

— Зато, например, тайские товарищи поняли все: да, говорят, так и бывает. А американцы некоторые говорили, что герой должен бороться с обстоятельствами, бросить пить. А раз не бросает — это чисто русская история.

— Умные алкоголики — интернациональный культурный код: вспомним Буковски, оскароносный «Покидая Лас-Вегас», да еще кучу всего. Но, кажется, весомая часть потенциального успеха у российских зрителей в том, что вы явно обращаетесь к семидесятым, ко всем этим «Отпускам в сентябре» и «Старшим сыновьям» с их лишними пьющими людьми.

— Наверное, это вышло бессознательно, но в корне вы правы: я в это время как раз взрослел, начал активно ходить в кино и решил им заниматься. Но я бы отослал еще дальше — все мы вышли из Гоголя и Чехова. И персонажи Вампилова, и герой «Полетов во сне и наяву» — все они из Антона Палыча.

— Написал бы Алексей Иванов «Географа» раньше — его бы мог сыграть Олег Даль.

— Конечно, Даль, Янковский, Хабенский совершенно одного уровня и генезиса нервные артисты русской школы. С обнаженным нервом, находящимся буквально на поверхности кожи. Так что нам повезло, что в наши дни такой артист тоже есть.

— Хабенский в этом фильме по большому счету выступает артистом, играющим артиста: ведь географ, вне сомнения, комик, работающий на публику.

— Конечно, он шут, скоморох! Причем мы с Костей долго разговаривали в подготовительный период, искали, на кого нам опереться в литературе классической мировой. Князь Мышкин, Обломов, кто только не... Потом пришли на площадку — и что делать, не знаем. Давай, говорю, делай что-нибудь. Вдруг Костя что-то такое сделал, и я увидел этого шута. И мы погнали.

— В книге он, кажется, меньше шутил.

— А Леше Иванову очень понравилось. Дух моего героя, говорит, вы передали крайне верно. И смотреть на него, говорит, я могу бесконечно. Главное же в географе что? Он не унывает. Грех отчаяния ему не знаком. Несмотря на происходящую вокруг полную «ж». Он-то, в отличие от Зилова, будет жить. Он счастлив.

— Книга была лиричнее, фильм вышел смешнее.

— Да, я веселый человек. Но я не думаю, что мы сняли прямо комедию-комедию. Как сказала Вика Толстоганова, вручая Косте на «Кинотавре» актерский приз, душа моя обливалась слезами, пока я падала под кресло от хохота.

— После просмотра «Географа» вспомнились два факта. Когда снимали «Утиную охоту», от руководства студии поступила директива: обличительную тему алкоголя усилить. А в другом фильме из конкурса «Кинотавра», «Жажде» по повести другого прекрасного писателя Андрея Геласимова, главный герой, ветеран-чеченец, бывший в книге алкоголиком, в принципе не пьет — возможно, тоже по просьбе представителей производящей компании. Вас случайно не просили сделать географа трезвенником?

— Почему такие вопросы всегда?

— Потому что сейчас пытаются внедрить новый кодекс Хейса, согласно которому пить на экране наверняка будет нехорошо.

— Значит, эти люди просто не читали ни Достоевского, ни Гоголя.

— Думаю, так и есть.

— Это чушь, чиновничья чушь. У меня, между прочим, нет ни одного кадра смакования алкоголя, наслаждения им. Он у меня и пьет-то всего четыре раза за фильм, поднимает стакан. Один раз — со спины. Лично я вообще не пью и к пьющим людям на экране отношусь спокойно. Это Россия, в конце концов. Мусульманство в России при Владимире не приняли знаете почему? Потому что для русских питие паче важно.

— На самом деле вопрос был не о том, как вы относитесь к употреблению алкоголя, а о вашем отношении вот к этой новой удивительной максиме: если на экране показывают что-то, значит, автоматически пропагандируют это что-то.

— Да фигня это полная. Вот как я к этому отношусь.