Пенсионный советник

Ад для людей и котиков средних лет

В прокате «Рай. Вера» — вторая часть трилогии австрийского режиссера Ульриха Зайдля

Владимир Лященко 01.04.2013, 17:24
__is_photorep_included5234625: 1

В прокате фильм Ульриха Зайдля «Рай. Вера» — фильм-участник Каннского фестиваля-2012, вторая часть трилогии, в которой также есть фильмы про любовь и про надежду.

В первой же сцене-молитве немолодая женщина (Мария Хофстаттер) подхватывает мотив первой части трилогии — фильма «Рай. Любовь», когда обращается к висящему на стене распятию: «Возлюбленный Иисус, прими мою жертву во искупление смертного греха прелюбодеяния. Множество людей одержимы сексом. Освободи их от их ада. Пожалуйста, освободи их от плотского вожделения». Сказав это, она

достает из ящика стола плеть, снимает платье, встает на колени и принимается истово полосовать собственную спину.

Рабочие часы Анна-Мария, так зовут героиню, проводит в больнице у томографа, но все свободное время без остатка посвящает Богу. Например, в то время как ее сестра Тереза отправляется на поиски любви в Кению (об этой поездке. — «Рай. Любовь»), ревностная католичка несет любовь Божью австрийцам: ходит из квартиры в квартиру с полуметровой статуей Девы Марии.

«К вам пришла Матерь Божия», — говорит она открывающим двери иммигрантам, безумцам и живущим во грехе протестантам-кальвинистам.

Когда появляется во всех отношениях неожиданный муж, градус жестокого абсурда достигает предела.

Австрийский специалист по неприглядной стороне жизни Ульрих Зайдль («Собачья жара», «Импорт-экспорт») представил три фильма о поисках рая на трех главных кинофестивалях подряд: «Рай. Любовь» показали весной прошлого года на Каннском фестивале, затем осенью в Венецию отправилась картина «Рай. Вера», а завершился триптих «Раем. Надеждой» два месяца назад в Берлине. В последнем фильме дочь Терезы (и, соответственно, племянница Анны-Марии) проводит лето в лагере для толстых. Одна семья, две женщины и девочка-подросток, три разных пути к тому, что кажется лучшей жизнью.

Лучшей жизнью для Анны-Марии должна стать жизнь с Иисусом: к нему она обращает свои просьбы и благодарности, ему признается в любви, его распятие висит в каждой комнате. Вместо фотокарточек с родными тоже он, плюс в кухне снимок почитаемого члена семьи — папы римского. Но жизнь эта далека от покоя.

Каждый выход из дома — вылазка в дикий мир. Из средств обороны или, наоборот, наступления на безбожников — Богоматерь в сумке, четки-розарий для молитвы и святая вода во флаконе с пульверизатором. Варвары многообразны: семейство приезжих, среди которых только одна девушка говорит по-немецки; словоохотливый скабрезник в захламленной квартире (двадцать лет назад он был героем документального фильма Зайдля); безудержно пьющая домработница из бывшего СССР (актриса Наталья Баранова появлялась в «Импорте-Экспорте»).

Анне-Марии все нипочем. Кажется, она вовсе не обращает внимания на тех, кому несет благую весть. Женщина-робот с записанной на перфокарте проповедью вкатывается в очередное жилище. Еще чуть-чуть, и дверь откроет кто-нибудь с песьей головой, а она возвестит: «К вам пришла Матерь Божия» — и проскользнет за порог. До песьих голов дело не доходит, зато

ночные стоны выводят непоколебимую вестницу борьбы с блудом прямиком на оргию в кустах.

Дрогнет ли человек, лишенный признаков человечности? Зайдль придумал поручить миссию спасения людей персонажу, лишенному эмпатии. Сестра оставляет Анне-Марии котика — та держит его в переносной клетке в подвале. Появляется вдруг муж, ищущий сочувствия, — принимает его как посланное Богом испытание.

Религиозность героини дика, но безбожный мир тоже дик, а появляющаяся на пару минут пара рассудительных интеллигентных пенсионеров вспоминается к финалу как галлюцинация. Этот режиссер равно далек от обличения фанатизма и от богоискательства. «Ищу человека», — на манер древнегреческого провокатора Диогена, уже больше похоже на него.

Зайдль в очередной раз смотрит на людей и снимает захватывающее антропологическое эссе, которое можно пересказать в виде анекдота: «Возвращается муж из командировки, а в постели его жены — Иисус». Снимает так, что смеяться совсем не хочется и жалко всех. Особенно котика.