Цивилизация
Когда с наступлением перестройки и гласности публичные пространства начали стремительно заполняться разного рода неформалами, оказалось, что многие творческие позиции были уже подготовлены заранее. Свободу не ждали, но предчувствовали, поэтому инстинктивно делали то, что при свободе могло пригодиться в качестве задела. В октябре 1982 года будущий гуру питерской арт-сцены Тимур Новиков создал объединение под названием «Новые художники», поначалу немногочисленное. К концу 80-х в списках значились больше семидесяти авторов, по сути, это означало, что группа переросла в почти стихийное движение. Вероятно, Новиков тогда посчитал, что требуются другие организационные принципы, и провозгласил появление «Новой академии всяческих искусств», куда вошли далеко не все из прежних соратников. Бунтарская миссия «Новых художников» завершилась, что в 1991 году было символически подчеркнуто передачей коллекции их произведений в фонды Русского музея.
С той поры «новые» формально считаются музейными авторами, однако нельзя сказать, что все они в равной мере прославились.
До популярности Виктора Цоя, который тоже принимал участие в выставках объединения, не дотянул никто.
Отдельные фигуры обрели славу хоть и устойчивую, но не оглушительную: тот же Тимур Новиков, ныне покойный, Сергей Бугаев-Африка, режиссер-некрореалист Евгений Юфит, Владислав Мамышев-Монро. Ходит нынче в мэтрах и москвич Сергей Шутов, в свое время тесно связанный с этой группой. У остальных карьера сложилась менее успешно, хотя нельзя исключать, что кто-то из них по сей день считает себя знаменитостью. Так или иначе, большинство московских зрителей на выставке «Новых художников» будет, скорее, с ними знакомиться, чем вспоминать когда-то виденное.
Впрочем, некоторое ощущение дежавю может возникнуть даже у тех, кто про ленинградский андерграунд вообще не имеет представления.
Коллективная манера «новых» отсылает к модным в 80-е годы международным трендам – скажем, к американской New Wave или к европейскому неоэкспрессионизму. И хотя в теоретическом багаже у питерских авторов содержалось много всего (можно вспомнить и про «всечество» Ларионова – Зданевича, и про обэриутов, и про дадаистов), все же на практике заметнее всего именно вариации актуальных в тот период западных течений. Вероятно, сами художники воспринимали это обстоятельство в качестве выигрышного для себя, но сегодня вторичность и моральная устарелость многих опусов не могут не бросаться в глаза. Зато и былой задор оттуда не выветрился. Сразу понятно, что люди не бизнес тогда строили, а отрывались, как умели.
Лихие мазистые холсты с абсурдными сюжетами, фееричные костюмы для курехинской «Поп-механики», фотоколлажи, образчики мэйл-арта, самодельные книги и плакаты, – во всем этом ощутим неподдельный энтузиазм, если не сказать азарт.
Изобразить на полиэтиленовой шторе для ванны мизансцену под названием «Санитары-оборотни» (так именовался фильм некрореалиста Юфита, в котором снимались «новые»), выдумать музыкальный инструмент «Утюгон», обозвать дырку в экспозиционном стенде «ноль-объектом» – на это способен не каждый художник, а лишь тот, кто уверен: любые порывы его души важны для человечества. Надо сказать, в ХХ веке человечество стало оказывать авторам подобного типа свое благосклонное внимание. Но даже попадание некоторых произведений в музейные и престижные частные коллекции не страхует от того, что будущий зритель вдруг наморщит лоб и спросит: ну и что здесь такого? Честно говоря, в случае с «Новыми художниками» ответить на данный вопрос не очень легко. Пожалуй, формулировка окажется следующей: в качестве «такого» здесь фигурируют уловленное время, поколенческий настрой, вера в то, что отвязность – синоним гениальности. Оная вера потом подверглась серьезным испытаниям, выдержали их не все – так и время изменилось, и за его отображение отвечают другие авторы.
