Пенсионный советник

«Война с наркотиками» — невероятная чушь»

Интервью Оливера Стоуна

Владимир Лященко 14.09.2012, 10:52
__is_photorep_included4769937: 1

Режиссер Оливер Стоун рассказал «Газете.Ru» о своем фильме «Особо опасны», исследованиях мексиканского наркорынка и южнокалифорнийских пляжных городков.

В прокат выходит новый фильм Оливера Стоуна «Особо опасны», в котором счастливый любовный треугольник калифорнийских торговцев марихуаной попадает под удар, когда успешный бизнес оказывается в сфере интересов жестоких представителей мексиканского наркокартеля. Мексиканцы похищают девушку, и двум ее возлюбленным приходится принять вызов. Оливер Стоун рассказал «Газете.Ru» о возможности любви втроем, своей любви к югу и страхе посреди солнечных дней, который испытывают его герои.

— Вы сами верите в мирный и полный своеобразной гармонии любовный треугольник, которым наслаждается юная героиня в начале фильма?

— Главное, что герои сами верят. Они живут в этом блаженном состоянии временно, но это временное положение дел становится основой для всей истории, запускает ее механизмы. Я поместил их в своего рода рай: дом на залитом солнцем пляже в Южной Калифорнии — идеальное место для благостного кино, но затем все превращается в мексиканский кошмар с темным подземельем, а потом все меняется еще раз, и кино стилистически становится современным вестерном с пустынями и рыжими скалами. Помните французский фильм «Жюль и Джим»? У его героев подобные отношения длились долгие годы. Думаю, это просто часть их свободолюбивого стиля жизни. Девушка появляется в жизни двух парней, и все складывается наилучшим образом. Но идея фильма заключается в том, что это состояние нестабильно и обстоятельства меняются. Не случайно Сельма Хайек говорит Блейк (Стоун называет героев книги именами своих актеров. — «Газета.Ru»): «Что-то не так в твоей любовной истории», — она пожила на свете и кое-что знает о жизни. И, когда заканчиваются легкие времена, что является довольно реалистичным финалом, звучат слова правды — девушка признает: «Не думаю, что трое могут быть в равной степени влюблены». С этим я согласен. В книге Дона Уинслоу, которую я экранизировал, романтическо-хипповское видение жизни Блейк разрешалось в харакири: она убивала себя, так же поступал и Тейлор, который решил воссоединиться с Аароном в смерти. Довольно эффектно, но финал, который возникает в фильме, кажется мне более реалистичным.

— В «Особо опасны» вы вернулись к более насыщенной и яркой картинке, чем в последнее время, визуально новый фильм ближе к «Развороту» или даже «Прирожденным убийцам» — соскучились?

— Да, я намеренно добавил ярких красок, потому что это мой оммаж вестернам. То есть я превращаю пляжный фильм в неовестерн: немного Сэма Пекинпа, немного Серджио Леоне и еще обязательно «Дуэль под солнцем» Кинга Видора 1947 года, которую я очень люблю. Я захотел снять большой, полноцветный, очень яркий и контрастный фильм в анаморфированном формате: это очень широкий кадр с соотношением сторон 2,35:1 (такой повсеместно использовался в американском кино до 1970 года. — «Газета.Ru»).

— Насколько серьезно вы исследовали калифорнийский наркорынок, перед тем как снять фильм?

— Я никогда не снимал и не видел такого фильма, так что перед тем, как ввязаться в предприятие, хотел убедиться, что все будет правдоподобно. Мне нравится, что мои фильмы правдоподобны или, во всяком случае, кажутся мне такими. Так что я встречался с независимыми производителями марихуаны, работающими на легальных основаниях в Калифорнии, там много хозяйств всех видов: кто-то выращивает на открытом воздухе, кто-то в парниках. Также общался с бывшим агентом DEA (Управления по борьбе с наркотиками), который тридцать лет работал по всему миру, — он нам очень помог. Еще у нас были эксперты по компьютерным технологиям и всем этим хакерским делам, ведь в этой истории многое завязано на компьютерах. Парень из DEA свел нас с людьми, связанными с картелями: большинство сидят по тюрьмам — наши артисты встречались с ними, чтобы понять, кого предстоит играть. Бенисио и я отправились в Мексику, чтобы встретиться с серьезными людьми из Тихуаны, но что-то там не сложилось. Зато прониклись атмосферой, так сказать, и к съемкам подошли во всеоружии. При этом фильм, как и книга Дона Уинслоу, по которой он снят, это вымысел: такого не случалось, картели не воюют с независимыми производителями конопли из Калифорнии. Дон Уинслоу придумал эту историю, а мне показалось, что из нее можно сделать отличный фильм: молодое поколение атакует старый картель, большой бизнес пытается поглотить маленький бизнес, ветеран войны в Ираке возвращается домой и приносит с собой войну, используя афганское оружие против картеля.

— Про молодых против старых: у вас в фильме сталкиваются два поколения актеров, и они очень разные — как работалось?

— Бенисио и Сэльму я очень хотел заполучить в фильм, и работать с ними, конечно, удовольствие: они звезды, они прекрасно знают все трюки, что и как сделать, они отшлифовали каждую деталь своей игры. С молодежью порой сложнее: у них меньше опыта, но это как с щенятами играть — из неуклюжести и легкомысленности рождаются интересные вещи. Приходилось, конечно, вставать из кресла, объяснять и показывать какие-то вещи раз за разом, но они умные ребята и уже не первый день в кино все же — готовы к поиску, быстро схватывают. А вообще на площадке было не два поколения, а три: старый там только я, актеры все молодые еще.

— Вот вы говорите, что подобных фильмов не видели, но что скажете о других картинах на смежные темы — например, «Трафик» Стивена Содерберга?

— «Трафик» отличное кино, основанное на серьезном материале, почти документальное: в нем отлично показано, как повязаны все участники так называемой войны с наркотиками. Мы не собирались двигаться в этом направлении — меня зацепила история шести вымышленных героев книги, и я захотел рассказать ее в кино. Плюс это оммаж Южной Калифорнии, любви к пляжным городкам, миру серфинга, загорелым телам и история про страх: вот сейчас придут люди из ужасного картеля — и конец всему.

— Я читал, что вас чуть ли не в мексиканскую тюрьму как-то раз упекли за марихуану?

— Ну нет, не в мексиканскую, это в Сан-Диего было. Но да, опыт у меня богатый, и в Мексике разное пробовал. Обожаю эту страну, я там в 1986-м снимал «Сальвадор» и страшно проникся — прекрасные были времена: прекрасная страна, прекрасные люди, отличные актеры. Вообще, знаете, вся эта «война с наркотиками» — это же невероятная чушь. Как и война в Афганистане, но про это вы, русские, и сами должны знать немало. Но мы живем в том мире, в котором живем.

— Вас вообще жизнь к югу от границы США сильно интересует, кажется?

— Да, я поучаствовал в нескольких фильмах о юге: написал сценарий «Лица со шрамом» (режиссер Брайан де Пальма. — «Газета.Ru»), снял документальные «К югу от границы» и три фильма про Фиделя Кастро. Все, что лежит к югу от границы, притягивает меня: яркие краски, полные жизни экспрессивные люди. Я люблю эту культуру, она часть меня. Юг везде хорош: я был в Грузии, мне понравился Баку — у вас там тоже хватает солнечных мест.

— Потому предпочитаете снимать на пленку, а не на цифру, что любите солнце и яркие краски?

— Я использовал цифру, и она дает определенные преимущества, но в пленке заключена все еще недоступная цифровым технологиям красота. Особенно если снимать с анаморфическими линзами: можно вглядываться в вещи, увеличивать их, обнаруживать и извлекать на свет их тайны. Все эти всполохи, блики, зерно, увиденные в мельчайших подробностях воздух, кожа, глаза — ничто не сравнится с пленкой, если, конечно, обеспечен должный технический уровень показа. Проблема в том, что пленки может скоро не остаться: Kodak вышел из бизнеса, что будет дальше — я не знаю. Цифровая проекция не так плоха, она обеспечивает стабильное качество, но, снимая на цифру, мы многое потеряем.