Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Мягкое прибрежное дословно

В Сочи закончил работу фестиваль «Текстура-Олимп»

Камила Мамадназарбекова 03.12.2011, 12:47
Московский театр «Практика» привез на «Текстуру-Олимп» спектакль «Бабушки» praktikatheatre.ru
Московский театр «Практика» привез на «Текстуру-Олимп» спектакль «Бабушки»

Фестиваль «Текстура» представил в Сочи программу «Текстура-Олимп». Официальная цель мероприятия – выбрать лучшие спектакли для представления в рамках Культурной олимпиады, которая будет сопровождать Олимпиаду спортивную в 2014 году. Неофициальная – привлечь молодежь и примирить местных жителей с существованием неопознанных арт-объектов.

Пермский фестиваль «Текстура» продолжил освоение более теплых мест. Даже в начале зимы в Сочи очень хорошо: морской воздух успокаивает нервы, а курортный режим располагает к компромиссам. Для конкурса «Текстура-Олимп», проходившего в городе с 21 ноября по 2 декабря, его жюри во главе с Ингеборгой Дапкунайте из 120 российских постановок выбрало шесть самых современных.

В программу вошли два спектакля в технике «вербатим» (то есть дословного воспроизведения документального текста) по материалам сегодняшних собирателей сибирского фольклора – московские «Бабушки» из театра «Практика» и алтайская «Деревня» в режиссуре номинанта на «Золотую маску» Романа Феодори; одна хип-хоп-опера – полицейский комикс «Копы в огне»; а также два спектакля по пьесам англоязычных драматургов 90-х. Специализирующийся на творческом наследии ирландца Мартина Макдонаха пермский театр «У моста» привез своего «Калеку с Инишмана», а волгоградский Молодежный театр приехал со спектаклем «Gagarin way» по пьесе шотландского плохиша Грегори Берка. Наконец, екатеринбургский «Коляда-театр» представил монолог «Луна и трансформер» драматурга Андрея Крупина, знаменитого кроме прочего тем, что белгородские власти обвинили его наивную подростковую прозу в пропаганде педофилии.

Миссия конкурса «Текстура-Олимп» как будто направлена на то, чтобы впредь избегать подобных недоразумений.

Жюри старалось выбирать исключительно современные, но не омраченные излишним натурализмом и нехорошими словами тексты.

Из шотландской пьесы про обесценивание леворадикальных идей к сочинскому представлению был трогательно вымаран мат. Речь ее героев — доморощенного философа, профсоюзного активиста и случайного охранника, похитивших приглашенного финансового консультанта завода, на котором они все работают, — пестрела разнообразными «блин», «черт побери» и «черт возьми». Аннотация к пермской версии пьесы Макдонаха предусмотрительно предупреждала: «В спектакле нет «гнетущей чернухи» ... романтике и наивным мечтам тут нет места – но нет места и безнадежности».

Фестиваль изо всех сил старался быть дружелюбным.

На входе в зал зрителям раздавали анкеты для выражения симпатий и антипатий, с помощью которых спектакль можно было оценить по пятибалльной шкале и, при желании, письменно прокомментировать. По итогам голосования будет вручен соответствующий приз.

В концепцию интеграции вписана и специальная программа. Для студентов объединения «АРТкино Сочи» и Сочинского училища искусств был организован открытый мастер-класс гуру современного танца Антона Адасинского по изучению выразительных возможностей тела и Лаборатория Бориса Павловича по работе с современной драматургией и документальными техниками.

Умение этого молодого режиссера и художественного руководителя кировского Театра на Спасской, а с недавних пор и советника по культуре губернатора Кировской области делать театр «на местности», без высокомерия заинтересовать собеседника, вовлечь его в свою работу без скидок на возраст и предыдущий опыт вообще заслуживает отдельного комментария. Под его руководством студенты Сочинского училища искусств получили проверенные московскими спектаклями тексты «Экспонатов» Вячеслава Дурненкова, «Тития Безупречного» Максима Курочкина, «Я не вернусь» Ярославы Пулинович, а также постановщиков, с которыми интересно работать. Среди последних, например, председатель жюри фестиваля Ингеборга Дапкунайте и актриса Светлана Иванова-Сергеева.

В качестве подкрепления для участия в читках были приглашены и несколько профессиональных актеров.

Сам Павлович поставил документальную историю «Сочи: все включено». Давно переставший быть модной новинкой вербатим остается действенным методом экспресс-освоения новых территорий. Документальные комедии, сюжетом которых становится место с его диалектизмами, топонимикой, привычками и местными шутками, а исполнителями – обитатели этого места, во многом разделяющие проблемы своих персонажей, воспринимающие себя как часть среды, получают все большее распространение. Вспоминается питерский проект «Ржевка VS Невский проспект», среди многочисленных героев которого были, к примеру, актеры в костюмах Петра и Екатерины, с которыми можно недорого сфотографироваться на фоне достопримечательностей, а также приезжавший на «Золотую маску» спектакль самого Павловича про Вятку под названием «Так-то да».

В вербатиме про Сочи нашлось место туристке, таксисту, склочной семье, сдающей жилье, моряку-ловеласу, владельцу, обслуживающему персоналу и посетителям кафе и другим носителям «местного колорита». И самое главное — берегу моря.

Сменяющие друг друга в бодром ритме стендап-комедиии реальные слова реальных людей, уличные шутки про противостояние Сочи и остальной части Краснодарского края, Кубанский казачий хор, «частный сектор» и курортные романы вызывали живой отклик в аудитории.

Но главным и самым смелым событием фестиваля все же остается открывший его «Мефисто-вальс» Антона Адасинского и его дрезденской группы DEREVO. Спектакль возник во время работы над победившем в этом году в венецианском конкурсе фильмом «Фауст» Александра Сокурова, где Адасинскому досталась роль искусителя-ростовщика. Автор признается, что в его работе нет никакого Мефистофеля, а есть только он сам и его внутренние бесы. Переодевание, перевоплощение, перерождение главного героя, противостояние солиста хору (в каждом из четырех артистов узнается Адасинский: все они бриты, одухотворены и обладают невероятной физической подготовкой) в основе драматругии бессюжетной цепочки пластических образов.

Чертовщина в спектакле скорее фольклорного характера.

Клоун в его исполнении легко превращается в демона, кружащегося под «Песни и пляски смерти» в исполнении Шаляпина, в огородное пугало, одиноко висящее на крестовине. Образы подчинены логике карнавала или сменяющих друг друга времен года. В воротниках-гнездах, надетых на черные силуэты танцовщиков, покоятся головы-яйца. Вылупившиеся вороны кружат над стареющим, никому уже не страшным пугалом, садятся ему на перекладины. После дождя на сцене вырастают огромные подсолнухи. Мало кого оставили равнодушным уходящие в небо на фоне этого подсолнечного поля следы.

После холодного приема, который был оказан сочинцами в сентябре мультимедийному проекту композитора Алексея Сысоева и режиссера Филиппа Григорьяна «Полнолуние», многие боялись за пластический театр питерского авангардиста 90-х, давно живущего в Германии. Однако «Мефисто-вальс» сорвал заслуженные апплодисменты и вызвал ожесточенные дискуссии в коридорах.

На пресс-конференции Адасинского спросили, не упрощал ли он спектакль для привыкшей к юмористическим вечерам и нетрезвым гастролерам курортной публики. Ответ был резко отрицательным.

Свою публику нужно воспитывать. Этим занималась и Пина Бауш в захолустном Вуппертале, и создатели французского современного танца в своих региональных центрах хореографии.

Однако прививать современные тексты и нетрадиционные театральные формы хорошо получается и диетическими дозами. Здорово, что в Сочи нашлись люди с позитивной реакцией и что хорошему театральному художнику удалось увлечь за собой новых последователей.