Кровожадный оскал гламура

В прокат выходит «Вкус ночи»

outnow.ch
В прокат выходит «Вкус ночи» — немецкий романтический боевик про то, как терпит крах радикально феминистский вампиризм.

Подросток с проблемами Лена (Каролина Херфурт) копит мелкие правонарушения и в ближайшем времени непременно должна нарваться на крупные неприятности либо с полицией, либо с бандитами, а скорее всего, и с теми, и с другими. Шаблонный путь преломляется, когда взгляд девочки-волчонка становится пропуском на гламурную дискотеку, где ее кусает бессмертная и сильная, но все равно несчастная женщина в вечном поиске вечной любви (Нина Хосс).

Режиссеру Деннису Ганзелю одинаково хорошо знакомы и пубертатные девичьи трудности (смотрим его комедию «Девочки сверху»), и сложности функционирования закрытых сообществ («Академия смерти» про радости и крах фашизма в нацистской спецшколе и «Эксперимент-2» примерно про то же самое, но в рамках школы современной).

«Вкус ночи» в некотором роде скрещивает темы: тут есть девушка на пике взросления, ее чудесное преображение при вступлении в закрытый мир гламурно-фашистского вампиризма и, разумеется, отторжение новой системы ценностей, с разрушением предложенного миропорядка.

При определенном раскладе могла бы даже получиться вампирская мелодрама про обреченность на поражение радикального лесбофеминизма: всех мужчин-кровопийц истребили за превышающую возможные достоинства сумму недостатков, но счастья это не принесло. Однако Ганзель вовремя переключает картину в режим боевика с неоновыми гонками на дорогих тачках, штурмом отеля спецназом в духе «Леона» и воспламеняющимися в лучах солнца телами, украшая действие красивостями вроде убийства страницей из томика Хемингуэя.

Так средствами сравнительно легкого жанра режиссер рассказывает историю про то, как девочка созрела, но, в силу отсутствия необходимого жизненного опыта, отношения с потенциальным кавалером в лице симпатичного полицейского (Макс Римельт) устраивала по школьной модели — дать деру и показать «фак». Жизненный опыт приходит с классическими подростковыми метаниями — не появиться дома к ночи, расширить чем-нибудь сознание (недвусмысленно наркотически пьянящая кровь — обязательная часть вампирской повестки наших дней), искать утешения и понимания у подобных себе.

И все это только для того, чтобы почувствовать незаменимость простых человеческих отношений.

И, да, контраст между деклассированным кошмаром, из которого надо бы как-то вырваться, и гламуром, который оказывается не лучшей альтернативой, выстраивается несколько в лоб. С одной стороны, осыпающаяся штукатурка социального жилья, заброшенные подвалы, русские сутенеры и невинные жертвы, с другой — «ламборгини», бутики, клубы и снова невинные жертвы. Но многое искупает естественная красота упадка: никакие выстроенные в компьютерных недрах декорации не оттенят драму опостылевшего бессмертия лучше, чем поросший бурьяном Шпреепарк с отключенными аттракционами, поваленными динозаврами и застывшим над Берлином колесом обозрения или покинутая обитателями американская станция слежения на горе Тойфельсберг с рваной пленкой вместо стекол и киногенично потрепанными куполами радиолокаторов.