Цивилизация
Восемнадцатилетний парень отбывает срок в колонии. Его зовут Сильвиу. У него сосредоточенное лицо гопника, пытающегося понять обращенный к нему вопрос. Он отсидел четыре года. Он думает медленно, но делает все как надо, не нарывается. Он на хорошем счету у начальства и у заключенных. Через две недели ему выходить. Через десять дней. Уже через пять.
Но размеренная жизнь заканчивается раньше.
Из Италии приезжает мать Сильвиу — специально, чтобы забрать с собой его младшего брата. Герой готов на все, лишь бы не отпустить брата к матери.
Шведско-румынский фильм «Хочу свистеть – свищу» — история захватывающая и непредсказуемая. И лучше всего действует на пресыщенных киноманов, которые видели сколько-то фильмов о тюрьме, знают, что такое румынское кино, и смотрят на экран устало и чуть снисходительно.
Режиссер-дебютант Флорин Шербан предъявляет им все сюжетные приманки стандартной тюремной драмы о сложных взаимоотношениях заключенных и о последних, самых трудных, днях в неволе, а потом вдруг резко разворачивается — и зрители забывают о том, что смотрят кино.
Сербан учился режиссуре в Штатах, и в «Хочу свистеть» он неожиданно совмещает драйв классических американских драм, в которых киногерои вроде хладнокровного Люка вступают в борьбу с миром, и дотошность румынской «новой волны», где герой так или иначе вынужден миру подчиняться.
Румыны умеют сделать экзистенциальный триллер из любой жизни, из естественных человеческих потребностей.
Почти каждый фильм «новой румынской волны» долго-долго, с какой-то бюрократической въедливостью, отвечает на вопрос, «что произошло», а когда кино заканчивается, ты вдруг понимаешь, что произошло на самом деле.
В «4 месяца, 3 недели и 2 дня» история одного аборта вдруг превращалась в детектив — с поиском киллера, необходимостью избавиться от улик, необходимостью продолжать жить как ни в чем ни бывало. В «Смерти господина Лазареску» процесс нисхождения во ад можно было спутать с обличением системы здравоохранения. В «Полицейский, прилагательное» дух закона восставал против буквы закона, но буква побеждала. И во всех этих фильмах большой, неповоротливый мир безразлично перемалывал героев.
Шербан отходит от этого стиля, ставшего по-своему предсказуемым: его герой примеряет роль бунтаря. Но делает это лишь потому, что не видит другого выхода. Считается, что в тюрьме нельзя свистеть, а то насвистишь всем срок.
Ну и что? Мало ли чего нельзя делать.
Сильвиу (актер-дебютант Джордже Пиштеряну) существует в пространстве простых эмоций, простых движений, он не задумывается, ничего не просчитывает, просто делает то, что должен сделать. Договорившись с корешем о том, что ему дадут, в обход правил, позвонить брату, Сильвиу приходит в восторг, выбегает на футбольную площадку и отбирает у игроков мяч. Он не обращает внимания на крики «чё ты делаешь?». Он хочет выплеснуть эмоции – он их выплескивает. Ему не однажды крикнут: «Сильвиу, чё ты делаешь?» Он ни разу не ответит.
Зритель видит весь этот мир так, как его видит Сильвиу.
Мать, очевидно, проститутка. Начальник колонии, очевидно, неплохой человек. Практикантка-социолог, безусловно, классная девчонка. Неуверенная в себе камера, отсутствие закадровой музыки, предельно контрастный мир вокруг героя, выжженный до темных фигур в неразличимом белом мареве, до условного – где-то там — неба, до условной – где-то там – свободы, до безусловной свободы вот здесь и сейчас. Абсолютная эмоциональная – нет, не правда, а честность. Похоже, один из лучших фильмов года.
