Цивилизация
На безымянный город сваливается вирус слепоты. Город этот – с высотками, пробками, дорогими машинами и мегаполисной суетой – достаточно абстрактный, чтобы его название не отвлекало от сути, но достаточно конкретный, для того чтобы стало понятно: за то, что произойдет, отчасти ответственна капиталистическая мораль общества потребления (автор лежащей в основе фильма новеллы — нобелевский лауреат Жозе Сарамаго, известный левак и член португальской Коммунистической партии). Помещенные запаниковавшим правительством под стражу в здание госпиталя, слепцы последовательно погружаются сначала в грязь натуральную (на полу валяются экскременты и мусор), а затем моральную: компания во главе с задротом-барменом (Гаэль Гарсия Берналь) берет под контроль еду и торгует пайками за женское тело. И только докторская жена (Джулианна Мур), симулировавшая болезнь, чтобы попасть в больницу вместе с мужем (Марк Руффало), остается последним оплотом гуманизма.
В Каннах, где фильм Фернандо Мейреллиша показывали на открытии фестиваля, картину приняли мало сказать прохладно — ее окатили ушатом ледяных отзывов.
В рейтингах жюри она занимала последнее место, а в плане оценок достаточно показателен пример гуру американской критики Роджера Эберта, который назвал картину «Самым неприятным, если не сказать невыносимым, из когда-либо виденных фильмов». И это еще не все: против ленты Мейреллиша ополчились не только журналисты, но и общества слепых, принявшиеся обвинять «Слепоту» в отсутствии толерантности к инаким: мол, с чего это незрячие люди ведут себя в фильме как звери.
Понятно, что подобного рода антиреклама подогревает интерес не меньше (а то и больше), чем факт получения фильмом любой крупной премии.
В общем, после такого ждешь от «Слепоты» то ли зашкаливающей мизантропии в духе Ларса фон Триера, то ли кинематографического мастерства уровня Уве Болла, то ли и того и другого вместе.
Но вынуждены вас разочаровать: не так страшен фильм, как его малюют. «Слепота» — в меру дерзкая история о том, что стыд, как и вся человеческая мораль, напрямую связан с умением взглянуть на себя со стороны. А нет такой возможности — нет и совести.
Глаза не видят, так и душа не ведает.
Какими глазами ты смотришь — такими и смотрят на тебя. Чего не досмотришь оком — заплатишь боком. Лгуна по глазам видно. Глаза ушей вернее.
Идиомы всегда служат верным маркером общественных убеждений, и в данном случае этот маркер подтверждает не слишком политкорректную мысль о том, насколько важную роль играет зрение в человеческой культуре.
Определенно, «Слепота» могла бы быть фильмом довольно любопытным, если бы Мейреллиша не подвело одно «но».
Мейреллиш жаждал экранизировать повесть Сарамаго с 1997 года, однако писатель ни ему, ни другим кинематографистам прав на экранизацию не давал, опасаясь, что книга будет превратно интерпретирована. В конце концов литератора уломали продюсер Нив Фичман и канадский сценарист Дон Маккеллар. Итак, разрешение автора было получено, но вот робость перед писателем у режиссера осталась. Проше говоря, Мейреллиш сдрейфил: вместо того чтобы заниматься тем, что у него хорошо получается, а именно живописанием звериных нравов и бытовой жестокости,
Мейреллиш боится сделать шаг в сторону и все испортить, а потому ничего толком не доводит до конца.
С одной стороны, не смеет всласть покопаться в моральном разложении: чуть что — изображение уходит в расфокус. С другой — страшится что-то напутать, а потому берет из книги лишь самые общие с точки зрения философии места и незатейливо иллюстрирует их в лоб.
Словом, страх плохой мотиватор: действуя согласно заповеди «не навреди», Мейреллиш создал зрелище не то чтобы плохое, но настолько стерильное, что после просмотра в памяти может не остаться ничего, кроме молочно-белого экрана: будто бы зрителя на два часа тоже коснулась эпидемия слепоты.
