Цивилизация
Фильм начинается с того, что Ксению Собчак на полном ходу сбивает «копейка». Если бы он на этом и закончился, это был бы лучший фильм двухтысячных ― глубокий, умный и точный. Но он, к сожалению, идет еще полтора часа.
Иван Дыховичный ― автор гениальной «Прорвы», прекрасной, трагической и ироничной «Копейки», нервного и неровного «Вдоха-выдоха».
«Европа ― Азия» стала его последним фильмом: он успел показать его на «Кинотавре», огрести недоуменных рецензий от незнакомых людей и восторженных ― от тех, кто знал Дыховичного лично.
Сценарий братьев Пресняковых, солдат, стоящих на границе правды и сверхправды ― то есть фарса, был слегка переделан и дописан.
Группа аферистов ― «мать» (прекрасная Татьяна Лазарева), «жених-инвалид», «невеста», «свидетели» ― останавливает всех проезжающих мимо стелы на границе Европы и Азии, дает им выпить «за здоровье молодых», требует подарок на счастье и отпускает пьяненьких восвояси. Рядом какие-то рабочие делают вид, что работают, иногда танцуют в полуголом виде танец веселых утят. Чуть дальше в лес ― больше дров: чудеса, леший, Аленушка, Иванушка с глазами-лазерами и козленочек. Еще дальше ― мастер боевых искусств Красная Шапочка.
К границе Европы и Азии подъезжают и подходят разные люди, кто-то задерживается, кто-то, нажравшись, уезжает и разбивается за поворотом.
От Сергея Шнурова остается телефон, по которому постоянно звонит его глупая коза и разговаривает с любым, кто подойдет, как будто это ее милый. От зашедшего милиционера остаются запонки ― милицейский подарок «молодым», запонки сняты с недавнего трупа, «тоже муж с женой были, так что подарок тематический». Рекламщик, делающий деньги из воздуха (он размещает рекламу на воздушных шариках и дирижаблях), оставляет «молодым» свою сперму. Проедут из Азии китайцы ― у них можно будет купить игрушечных роботов. Приедут из Европы американцы на экскурсионном автобусе ― с ними можно будет подраться, а потом напоить их из пластикового стаканчика отечественной спермой цвета самогона. Пилот и стюардесса с венгерского самолета, потерпевшего катастрофу неподалеку, оставляют героям самолетную еду.
Из всех перечисленных только эти двое, распевающие матерную песню по-венгерски, честно пытаются вывести фильм к высокому абсурду, но все вязнет в местном болоте.
Внебрачные дети лейтенантов шмидтов и современной поп-культуры разыгрывают буйные гэги, рассказывая об особенностях национальной самоидентификации. Одной ногой мы в Европе, другой в Азии ― а яйца-то где? ― вопрошает «мать», сбиваясь то на монолог из чеховской «Чайки», то на монолог из «Вишневого сада», то вообще признаваясь, что это она убила старуху-процентщицу. Эпизоды фильма названы по учебнику русской литературы – от «Бесприданницы» и «Дамы с собачкой» до «Выстрела» и «Талантов и поклонников».
В списке названий нет, правда, «Мертвых душ» ― возможно, потому что именно эти души тут и бесчинствуют, на границе между мирами.
«Копейка» тоже существовала в пространстве почти загробном, метафизическом, работала проводником местного губительного электричества. В «Европе ― Азии» эта пограничность заявлена открыто, этот пятачок земли ― мистический, местечковый мир, где все взаимозаменимы, все носят маски и разыгрывают какую-то злую мистерию-буфф. То самое «дальнее пограничье», где бойцы и приветы. «Европа ― Азия» ― нечто вроде коллективного бессознательного нашей страны и нашего кинематографа, загадочная русская душа, где намешано всего понемножку. И водка, и китайцы на велосипедах, и Иван Ургант, и разбившийся самолет, и Сергей Шнуров, и целый автобус Элвисов, и мафиози, и дети, и монологи из великой русской литературы, и Ксюша Собчак. Она, собственно, и есть загадочная русская душа: летит над необъятной страной, где вечно гуляет ненастоящая свадьба и льется горькая водка. А в конце эта загадочная русская душа падает, отряхивается и говорит: да кого мне тут бояться, это пусть меня все боятся.
Красиво и даже захватывающе. У этого фильма только одна проблема: как кино его смотреть невозможно.
Как фарс ― это банально, как трэш ― это занудно, как комедия ― мучительно несмешно, как сатира ― пошло. Да, фильм работает как портрет России, но полтора часа смотреть на стенд «Нас разыскивает милиция» можно только в измененном состоянии сознания. Лучше всего этот фильм пересказывать, находя в нем все больше смыслов, считывая с него все больше историй и чувствуя в пересказе какую-то сверхжизнь, которой на экране нет. С таким же ощущением смотришь сцену танца Мордюковой из михалковской, простите, «Родни»: и жалко всех, и стыдно, и как же так, и что же делать, и ничего уже не поделаешь.
