Фригидный мент как случай космополитизма

Выходит «Сказка про темноту» Николая Хомерики

ЛеопАРТ
Выходит «Сказка про темноту» Николая Хомерики — трогательная история об одиночестве и о ментах, которые тоже люди.

Сердце аутичной милиционерши Гели (дочь Геннадия Хазанова Алиса) требует любви, романтики, балов, детей и галантного принца, но действительность входит в явное противоречие с грезами. Вместо королевичей имеются на выбор немногословный гастарбайтер (быстро выбывающий из списка поклонников при виде рабочей униформы подруги), местный рифмоплет с весьма извращенным чувством прекрасного и давний ухажер — толстобрюхий коллега, который, пыхтя, норовит залезть под блузку, но к душевной близости пока не готов. На уроки танцев героине приходится ходить в одиночку и каждый раз терпеть испытание завистью, глядя на счастливые пары.

А подопечный детдомовский мальчишка, которого Геля время от времени выводит гулять, адресует ей грубую, но, в сущности, верную тираду.

А теперь поднимите руку, кто знает режиссера Николая Хомерики. Вот-вот. И таких людей — большинство. А ведь Хомерики может похвастаться троекратным участием в Каннском фестивале: пусть не в основном конкурсе, но его короткометражка «Вдвоем» получила второй по значению приз студенческой программы «Синефондасьон», а полнометражные картины «977» и «Сказка про темноту» были отобраны в «Особый взгляд».

Вопрос о том, как получилось, что практически не известный публике отечественный кинематографист заделался каннским любимцем, имеет два различных ответа.

Окончив Высшие курсы режиссеров и сценаристов, Хомерики уехал учиться в знаменитую французскую киношколу La Femis, в результате чего обзавелся знакомствами, доступными не всякому начинающему автору. В качестве ассистента, например, Хомерики работал с Гаррелем, а в его фильме «977» снялся в эпизодической роли сам Лео Каракс. Но дело все же не только в связях: ленты Хомерики, ко всему прочему, обладают одним замечательным и едва ли не экзотическим свойством.

Беда российского кинематографа состоит в том, что солидную часть выходящих в последние годы отечественных картин объединяет этакая «местечковость». Снимают о России, о провинции, о своей истории, локальные бытовые зарисовки — словом, про себя да про себя.

Речь не о качестве — столь разные фильмы, как «Пленный», «Юрьев день», «Бумажный солдат» или «12» — все это про нас, родимых — фильмы, честно говоря, малопонятные зарубежному зрителю. И если и имеющие успех на западных фестивалях, то во многом лишь за счет тлеющего интереса к нашей многострадальной стране.

Что же касается Хомерики, то он в этом плане белая ворона, потому что умеет делать кино, которое иначе как громким словом «общечеловеческое» не назовешь

— отечественный зритель в нем, естественно, увидит чуть больше, но и человек, абсолютно не знакомый с российскими реалиями, не останется обделенным.

Взять, скажем, «977» — кафкианскую историю про исследовательскую лабораторию, которая занимается тем, что фиксирует некий показатель, соответствующий каждому индивиду. Что этот самый показатель характеризует — непонятно, главное, его умеет улавливать прибор. И, с одной стороны, «977» — медлительная научная фантастика с коридорами, миражами и приветом Тарковскому; с другой — только имевшему дело с советскими НИИ, понятно, что это еще и сатира.

Примерно так же обстоит со «Сказкой про темноту».

На первый взгляд, фильм очень в духе так называемой новой волны отечественного кинематографа — да, провинциальная чернуха, да, социальный портрет эпохи, злобной и равнодушной, с продажными ментами, иногородними строителями и всевозможными ужасами быта. Но сконцентрировавшись лишь на этом пласте, вы много потеряете, потому что «Сказка про темноту», главным образом, пронзительный рассказ про женское одиночество. Картина о том, как отсутствие любви ломает, иссушает и доводит до эмоциональной фригидности, о том компромиссе, на который приходится идти, чтобы получить хоть толику тепла, — словом, события фильма могли развиваться в любой точке планеты, а картина у Хомерики получилось воистину интернациональная. Так что не пропустите — в нашем кино такое встречается редко.