А ты отпросись

21.04.2019, 09:41

Алена Солнцева о бремени выбора и диффузии ответственности

Стою в магазине обуви, передо мной три пары сапог, по цене и размеру все три годятся, но на вид разные. И вот я уже час выбираю — эти вроде лучше смотрятся, зато другие — более универсальные, а третьи явно дольше прослужат. Фотографирую, отправляю подруге фото — что думаешь? Спрашиваю продавщиц, они охотно советуют, но если слушать их, то брать надо все три пары. Наконец, я решаюсь — только потому, что уже потратила целый час и если я ничего не куплю, это время окажется потеряно. Хватаю вторую пару и уже несу ее в кассу, но вспоминаю, что ботинки точно такого же цвета у меня уже есть, поэтому все-таки лучше взять первые… Продавщицы смотрят на меня жалостливо.

Знакомо вам это состояние? Сегодня товаров и услуг настолько больше, чем покупателей и потребителей, что с проблемой выбора на бытовом уровне сталкиваешься все чаще. Выбирать действительно тяжело и тревожно. Мы не всегда осознаем, что выбор — это труд, нам еще кажется, что выбирать — это привилегия, что в выборе проявляется наша свобода и даже власть, а на самом деле мир сегодня нас вынуждает к выбору, с которым связаны сомнения, анализ, взвешивание рисков. Сделанный выбор сужает потенциально бесконечные возможности. Без выбора жить легче и проще.

Вернее, не так. Выбирать даже приятно, если сделанный выбор на самом деле никак не влияет на твою жизнь. Когда он безответственный, виртуальный.

Если тебе не есть это блюдо, не носить эту обувь, не жить в этом доме. Тогда легко. Попробуйте провести опыт: обсудите с семьей нечто, что вы не собираетесь делать. Например, купить дом на Канарах — возьмите сайт, откройте объявления, вы легко найдете подходящий вариант. Куда быстрей, чем решите, какой фильм вы вечером хотите посмотреть вместе.

Я вспоминаю советское время дефицита, когда хватали, что есть, и почти всегда это было не то или не совсем то, что хочешь. Тогда важно было «достать», а не «выбрать». Советский опыт конца ХХ века не требовал усилий выбора. Ты не выбирал ни школу, ни поликлинику, ни еду, ни одежду, ни маршрут. Реальность делала выбор за человека, что приучило несколько поколений к безответственности. У моего знакомого давно свой бизнес, но его пожилая мама до сих пор удивляется, почему он не может вдруг собраться и уехать с ней на три дня погостить к родственникам. На его объяснения, что у него сейчас на работе горячая пора, она советует: «А ты отпросись». И бессмысленно ей объяснять, что отпрашиваться не у кого, что сын ее сам себе хозяин, и убытки, вызванные его внезапным отсутствием, никто не покроет.

Ответственность все меняет. Знаток античности Михаил Гаспаров рассказывал, что в незапамятной древности мудрецы Залевк и Харонд приняли первые писанные законы, которые народ призван был исполнять. Вносить в законы поправки, а тем более принимать новые не рекомендовалось, поскольку мудрецы сочли, что новые законы, не освященные традицией, люди не будут уважать по-настоящему. Кто захочет внести в закон хоть какое-нибудь изменение, постановили Залевк и Харонд, тот должен явиться в народное собрание с петлей на шее и сделать свое предложение. Если его отвергнут — он должен тут же на месте удавиться. С таким условием без крайней нужды новых поправок не возникало — кто захочет рискнуть собственной жизнью, если не уверен в реальной необходимости изменений. Говорят, за триста лет в это законодательство были внесены только два улучшения.

Вот что делает персональная ответственность.

В нашем же мире наблюдается диффузия ответственности. Психологи объясняют, что если при принятии решения присутствуют несколько человек, которые тоже могут действовать, большинство интуитивно перекладывает решение на других. Только когда человек считает, что кроме него некому принять на себя ответственность за происходящее, он начинает действовать — причем с понятной осторожностью. Это, кстати, касается и высказывания своего мнения — мы не решаемся в лицо сказать то, что думаем, зато за глаза легко это делаем. Поэтому многие так радикальны в соцсетях и так скромны в реальных ситуациях. Можно сказать, что выбор бывает двух типов: настоящий, когда ты реально расплачиваешься за результат, и фиктивный, когда человеком выбор имитируется, и ты точно знаешь, что никакой ответственности не понесешь.

Принято считать, что политические выборы — гражданский долг каждого. И многие вроде с этим согласны. Но при этом каждый точно знает, что его голос не имеет решающего значения. Поэтому решая, голосовать ему или нет, каждый исходит из особенностей темперамента. Если приятно почесать эту потребность, можно и проголосовать, но за последствия своего выбора — все это точно знают — ничем отвечать не придется.

Профессиональные манипуляторы и рекламные агенты, целью которых является комфорт покупателя при совершении покупки, учитывают мучения выбора, поэтому стремятся предложить потребителю безальтернативный вариант. Тут важно правильно сформулировать. Как говорила героиня Раневской из фильма «Подкидыш»: «Чего ты хочешь, чтобы тебе оторвали голову или ехать на дачу». При такой постановке вопроса любой легко и непринужденно делает правильный выбор.

Примерно так же с нами работает механизм потребления. Нам облегчают выбор, делая его за нас, предъявляя уже готовый «выбор покупателей», или выбор известной медийной персоны, или выбор профессионалов, стоматологов, например.

Следуя за чужим выбором, освобождаешься не только от ответственности, но и от самого процесса взвешивания и сопоставления.

Политика тоже следует маркетинговым уловкам, и предлагая электорату ассортимент для выбора, на самом деле ловко манипулирует желаниями той самой диффузией ответственности. Если бы выборы не приближали кандидата к ресурсам власти и ее привилегиям, охотников взять на себя реальный выбор при решении общих проблем с последующей расплатой за результат набралось бы немного.

Вообще не выбирать, как в позднесоветской реальности: что дали, то и есть — легко и безответственно. В обществе потребления любой выбор превращается в шоу, где человек, якобы выбирающий, лишь имитирует свою ответственность. Люди всегда старается избежать неприятного, а ответственность — очень тяжелая ноша. Как веревка на шее. И чаще всего берут ее на себя люди за деньги, а не за славу. В Париже во время студенческой революции в мае 1968 года был популярен лозунг: «Быть свободным в 1968-м — значит участвовать». Речь шла о приоритете активной позиции, личного участия, неравнодушия. Но арт-группа Atelier Populaire писала на своих плакатах: «Я участвую, ты участвуешь, он участвует, мы участвуем, вы участвуете, они наживаются». Опыт показывает, что пока мы совершаем фиктивный выбор, кто-то непременно имеет от этого свою выгоду.