Помилованы будут

Год Алексаняна казнили. Это была медленная, садистская смертная казнь без приговора. Казнили невиновного, потому что не осужденного. Казнили в стране, где смертная казнь якобы не исполняется некоторое количество лет.

Больного, с диагнозом, обнародованным палачами, приковывали к постели, около которой круглосуточно бдели охранники. Обвиняемому в экономических преступлениях оказывали «внимание», достойное Ганнибала Лектора. По мере достижения все более ощутимого результата в исполнении «смертельного номера» — развитие еще нескольких летальных заболеваний на фоне обнародованного — цепи отменили, но не бдительность. Не осужденный должен был корчиться в муках под строгим наблюдением охраны в палате, превращенной в камеру. Когда больничная койка стала окончательно напоминать плаху, на которой Цинциннату было предложено расслабить мускулы и считать до десяти (кто не помнит, главный герой Набокова в «Приглашении на казнь»), за право досчитать до конца отмеренного ему Богом срока, скорректированного вмешательством российской правоохранительной системы и правосудия, это самое правосудие запросило без малого $2 миллиона. За действия в отношении обвиняемого, повлекшие необратимые последствия для его здоровья, судья выставил ему счет. В 50 миллионов рублей ему обойдется высшая мера без приговора.

Даже если высшей мерой считать пожизненное заключение, что в случае с Алексаняном звучит ужасающе конкретно.

50 миллионов — за остаток жизни, дарованный палачами, чтобы провести этот остаток не в их присутствии. Высокая милость. Гимн христианскому милосердию. Как они считали, интересно? Из расчета сколько миллионов за каждый подаренный Алексаняну день жизни?

Я смотрю на этих «высоких» ребят в церкви. Вот сейчас буквально и смотрю. Не стояли бы в церкви, так и не подумала бы. Как же это у них получается, одной рукой креститься, а другой... Это те же двое, или, во всяком случае, один-то точно, без чьего разрешения ни одно решение ни по Алексаняну, ни по Бахминой, ни по всему остальному ЮКОСу ни один судья в нашей стране не примет. Эти господа (один, как минимум, не мешал) принимали решение о больнице с цепью и доживании под залог. Это уровень, на котором парню дали «вышку», а потом лишь планомерно приводили в исполнение внесудебное решение. Вот же, стоят в церкви...

И свечки не дрогнут в чиновничьих руках. Храм не рухнет. И тому, над чьим гробом они стоят, простится, что не научил чад своих милосердию. Что сам не призвал к нему. А ведь не призвал, хотя поводов было множество, куда больше одного конкретного добиваемого у всех на глазах (и у священников в том числе) Алексаняна. Вот где церковь могла бы быть незаменима. Чей еще призыв к милосердию мог бы быть услышан этими двумя стоящими у гроба патриарха мужчинами, разделившими власть в стране.

73 процента наших соотечественников считают себя последователями православия. Треть не помнит ни одного смертного греха. Треть живет, не помня про «не убий». Эта тьма — в судьбе Алексаняна. Да шире на самом деле. В нашем настоящем и нашем прошлом. В ваших блогах, в том числе.

И совершенно некому поведать ребятам простую истину, которой их на юрфаке не обучали: «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут».