Стыдно не плакать

«Четвёртое, безусловным приоритетом является для нас защита жизни и достоинства наших граждан, где бы они ни находились. Из этого мы будем исходить при осуществлении своей внешней политики». Президент Дмитрий Медведев в интервью российским телеканалам.

Из чего исходят российские власти во внутренней политике, лучше не думать. Во всяком случае не в эти первые дни сентября, которые для некоторого количества людей так, видимо, до конца их жизни и останутся бесланской раной, которую не залечить, о которой не забыть. И не сегодня, когда поминают жертв терактов. В общем, не тогда, когда поминают тех, кого российское государство, так много в последнее время говорящее о защите собственных граждан, «где бы они ни были», не смогло защитить на собственной территории. Если поднять в небо белые шары в память о всех жертвах терактов за последние 8 лет, как это сделали в память о погибших в Беслане, то количество этих шаров было бы больше, чем количество жертв в Южной Осетии. Извините меня за это сопоставление. Жалко каждого. Просто всякий раз, когда российское руководство оправдывает свои политические и тем более военные решения защитой жизни своих граждан, мне становится тошно. Не верю. В том числе и потому, что Беслан самым жестоким образом доказал, что жизни своих граждан Россия защищать не умеет.

Скажите, где должен был бы быть хотя бы один из двух главных защитников жизни своих граждан в годовщину бесланской трагедии? Где с 1-го по 3-е сентября должны были бы появиться Медведев, Путин? Перед кем им не стыдно заплакать? Стыдно не заплакать. Они должны были быть в Беслане. Каждый год. Пока не покинут своих постов. А потом должны быть те, кто их сменит.

Они туда не поехали. Медведев, видимо, чтобы не ассоциироваться с драмой и не получить от бесланских матерей реакцию, которую заслужил для него предшественник. Это, знаете, все же жизнь после смерти, а не благостное чаепитие с сервильными журналистами. Тут при словах о приоритете защиты жизни и достоинства наших граждан могли бы последовать вопросы.

Путин в день четырехлетия захваты бесланской школы стоял на коленях, но перед тигрицей в уссурийской тайге. Сюжет на сайте «Вестей» был обозначен лихим заголовком: «Ап! И тигры у его ног». Красивое кино. Несколько небрежно смонтированное, но в целом смешное. Я понимаю, дальше от Беслана уехать было невозможно. А также понимаю, что только какой-нибудь невероятный подвиг премьера мог заставить людей забыть, что именно он нес ответственность за жизнь и достоинство своих граждан ровно четыре года назад, когда террористы, в отличие от тигрицы, не были у его ног. И вот он подвиг! – стрельба шприцем по тигрице в тайге. Я просто охреневала, накладывая мысленно картинку с поцелуем спящей тигрицы в лоб на сцены четырехлетней давности из Беслана, которые стоят перед глазами так, как будто это произошло вчера.

Бог им обоим судья, нашим странным начальникам страны.

Теракты происходят в разных странах. И гибнут люди. Никто не гарантирован. Близкие годами оплакивают погибших. Граждане страны годами вспоминают трагедию. Власть годами просит у своих граждан прощения. И учится на трагических ошибках. Это ровно то, что должна делать нормальная власть, если слова об ответственности за жизнь и достоинство своих граждан не являются для нее сиюминутным пиаром. Годовщина трагедии — это именно тот момент, когда власти прощают слезы бессилия.

Так не случилось у нас. Случилось совсем иначе. И я уверена, что если бы Путин приехал 1 сентября не на Дальний Восток, а в Беслан и решил поцеловать в лоб бесланскую мать, ее тоже пришлось бы предварительно усыплять, как уссурийскую тигрицу. Не потому, что она знает цену словам политиков о безусловном приоритете жизни граждан и соответственно к политикам относится. А потому, что ее ребенок и она заплатили цену, заложенную политиками в то, что они считают высшими государственными интересами. В Беслане — это было эхо Чечни в контексте территориальной целостности России, которую российская власть отстаивала, как сейчас — право Южной Осетии и Абхазии на самоопределение вне границ Грузии. Ни тогда, ни сейчас жизнь и достоинство собственных граждан не были в числе приоритетов, даже под номером четыре, российской политики. Как не были и в числе приоритетов советской политики. В противном случае у нас была бы другая история. И другие политики. И может быть, они умели бы плакать...